Неточные совпадения
Среди всей
этой раболепной толпы,
с душевным трепетом ожидавшей
момента предстать пред очи человека случая и власти, выделялся сидевший в небрежной позе молодой, красивый гвардейский офицер.
Он стал понимать
это именно к своему ужасу, так как в его отношениях к ставшей так неожиданно быстро близкой ему женщине, чуть ли не
с момента ухода его из флигеля Минкиной после часов первого блаженства, произошла резкая перемена.
Несмотря на то, что
с момента нашего знакомства
с обеими девушками, Хомутовой и Бахметьевой, не прошло и двух лет, время
это успело сильно изменить их обеих, и если брызги житейской грязи только недавно коснулись молодой графини Аракчеевой и совершили в ее внутреннем мире внезапный мучительный переворот, то что касается ее подруги, она, увы, сравнительно, гораздо ранее окунулась
с головой в грязный житейский омут.
Настасья Федоровна, впрочем, надумала и путем мелких жалоб графу на Петра Федорова, достигла того, что он был отправлен в петербургский дом, что считалось среди грузинской дворни наказанием. Для Семидалова же
этот день был праздником; выехав из Грузина, он первый раз
с того
момента, как впервые вошел во флигель Минкиной, вздохнул полной грудью.
С рокового дня 14 декабря, когда он по назначению членов «Союза благоденствия» — какою злою ирониею звучало в
это время
это название — должен был
с некоторыми из своих сотоварищей изображать «бунтующий народ», вел несчастный, к ужасу своему прозревший в самый
момент начала безумного, братоубийственного дела, скитальческую жизнь — жизнь нового Каина.
Эта мысль
с момента бегства его
с Сенатской площади почему-то совершенно не приходила ему в голову.
Двадцатилетнего периода времени как бы не существовало: ее менее чем двухлетняя совместная жизнь
с графом, казалось ей, окончилась только вчера. Так живо
это далекое пережитое и выстраданное ею представилось ей перед
моментом свидания
с человеком, именем которого, окруженным частью удивлением и уважением, а частью злобною насмешкою и даже проклятиями, была полна вся Россия и который по закону считался ей мужем.
Если бы за несколько дней до рокового
момента кто-нибудь бы выразил Орлицкому лишь подозрение возможности его связи
с Татьяной Борисовной, он взглянул бы на такого человека, как на сумасшедшего — так неестественна, даже омерзительна показалась бы ему
эта нелепая мысль.
— Вы, Самгин, уверены, что вам хочется именно конституции, а не севрюжины с хреном? — спросила она и
с этого момента начала сопровождать каждую его фразу насмешливыми и ядовитыми замечаниями, вызывая одобрительный смех, веселые возгласы молодежи.
Около городка Симодо течет довольно быстрая горная речка: на ней было несколько джонок (мелких японских судов). Джонки вдруг быстро понеслись не по течению, а назад, вверх по речке. Тоже необыкновенное явление: тотчас послали с фрегата шлюпку с офицером узнать, что там делается. Но едва шлюпка подошла к берегу, как ее водою подняло вверх и выбросило. Офицер и матросы успели выскочить и оттащили шлюпку дальше от воды.
С этого момента начало разыгрываться страшное и грандиозное зрелище.
Неточные совпадения
Но уже утром он понял, что
это не так. За окном великолепно сияло солнце, празднично гудели колокола, но — все
это было скучно, потому что «мальчик» существовал.
Это ощущалось совершенно ясно.
С поражающей силой, резко освещенная солнцем, на подоконнике сидела Лидия Варавка, а он, стоя на коленях пред нею, целовал ее ноги. Какое строгое лицо было у нее тогда и как удивительно светились ее глаза!
Моментами она умеет быть неотразимо красивой. Оскорбительно думать, что Диомидов…
Был
момент, когда Клим подумал — как хорошо было бы увидеть Бориса
с таким искаженным, испуганным лицом, таким беспомощным и несчастным не здесь, а дома. И чтобы все видели его, каков он в
эту минуту.
Он не забыл о том чувстве,
с которым обнимал ноги Лидии, но помнил
это как сновидение. Не много дней прошло
с того
момента, но он уже не один раз спрашивал себя: что заставило его встать на колени именно пред нею? И
этот вопрос будил в нем сомнения в действительной силе чувства, которым он так возгордился несколько дней тому назад.
Самгину подумалось, что настал
момент, когда можно бы заговорить
с Бердниковым о Марине, но мешал Попов, — в его настроении было что-то напряженное, подстерегающее, можно было думать, что он намерен затеять какой-то деловой разговор, а Бердников не хочет
этого, потому и говорит так много, почти непрерывно. Вот Попов угрюмо пробормотал что-то о безответственности, — толстый человек погладил ладонями бескостное лицо свое и заговорил более звонко, даже как бы ехидно:
Это было последнее, в чем он отдал себе отчет, — ему вдруг показалось, что темное пятно вспухло и образовало в центре чана вихорек.
Это было видимо только краткий
момент, две, три секунды, и
это совпало
с более сильным топотом ног, усилилась разноголосица криков, из тяжко охающих возгласов вырвался истерически ликующий, но и как бы испуганный вопль: