Неточные совпадения
Среди всей
этой раболепной толпы,
с душевным трепетом ожидавшей
момента предстать пред очи человека случая и власти, выделялся сидевший в небрежной позе молодой, красивый гвардейский офицер.
Он стал понимать
это именно к своему ужасу, так как в его отношениях к ставшей так неожиданно быстро близкой ему женщине, чуть ли не
с момента ухода его из флигеля Минкиной после часов первого блаженства, произошла резкая перемена.
Несмотря на то, что
с момента нашего знакомства
с обеими девушками, Хомутовой и Бахметьевой, не прошло и двух лет, время
это успело сильно изменить их обеих, и если брызги житейской грязи только недавно коснулись молодой графини Аракчеевой и совершили в ее внутреннем мире внезапный мучительный переворот, то что касается ее подруги, она, увы, сравнительно, гораздо ранее окунулась
с головой в грязный житейский омут.
Настасья Федоровна, впрочем, надумала и путем мелких жалоб графу на Петра Федорова, достигла того, что он был отправлен в петербургский дом, что считалось среди грузинской дворни наказанием. Для Семидалова же
этот день был праздником; выехав из Грузина, он первый раз
с того
момента, как впервые вошел во флигель Минкиной, вздохнул полной грудью.
С рокового дня 14 декабря, когда он по назначению членов «Союза благоденствия» — какою злою ирониею звучало в
это время
это название — должен был
с некоторыми из своих сотоварищей изображать «бунтующий народ», вел несчастный, к ужасу своему прозревший в самый
момент начала безумного, братоубийственного дела, скитальческую жизнь — жизнь нового Каина.
Эта мысль
с момента бегства его
с Сенатской площади почему-то совершенно не приходила ему в голову.
Двадцатилетнего периода времени как бы не существовало: ее менее чем двухлетняя совместная жизнь
с графом, казалось ей, окончилась только вчера. Так живо
это далекое пережитое и выстраданное ею представилось ей перед
моментом свидания
с человеком, именем которого, окруженным частью удивлением и уважением, а частью злобною насмешкою и даже проклятиями, была полна вся Россия и который по закону считался ей мужем.
Если бы за несколько дней до рокового
момента кто-нибудь бы выразил Орлицкому лишь подозрение возможности его связи
с Татьяной Борисовной, он взглянул бы на такого человека, как на сумасшедшего — так неестественна, даже омерзительна показалась бы ему
эта нелепая мысль.
Около городка Симодо течет довольно быстрая горная речка: на ней было несколько джонок (мелких японских судов). Джонки вдруг быстро понеслись не по течению, а назад, вверх по речке. Тоже необыкновенное явление: тотчас послали с фрегата шлюпку с офицером узнать, что там делается. Но едва шлюпка подошла к берегу, как ее водою подняло вверх и выбросило. Офицер и матросы успели выскочить и оттащили шлюпку дальше от воды.
С этого момента начало разыгрываться страшное и грандиозное зрелище.
У него есть глаза и сердце только до тех пор, пока закон спит себе на полках; когда же этот господин сойдет оттуда и скажет твоему отцу: «А ну-ка, судья, не взяться ли нам за Тыбурция Драба или как там его зовут?» —
с этого момента судья тотчас запирает свое сердце на ключ, и тогда у судьи такие твердые лапы, что скорее мир повернется в другую сторону, чем пан Тыбурций вывернется из его рук…
Неточные совпадения
А если до сих пор
эти законы исследованы мало, так
это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза,
с какого
момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
«Я невеста!» —
с гордым трепетом думает девушка, дождавшись
этого момента, озаряющего всю ее жизнь, и вырастет высоко, и
с высоты смотрит на ту темную тропинку, где вчера шла одиноко и незаметно.
Самгину подумалось, что настал
момент, когда можно бы заговорить
с Бердниковым о Марине, но мешал Попов, — в его настроении было что-то напряженное, подстерегающее, можно было думать, что он намерен затеять какой-то деловой разговор, а Бердников не хочет
этого, потому и говорит так много, почти непрерывно. Вот Попов угрюмо пробормотал что-то о безответственности, — толстый человек погладил ладонями бескостное лицо свое и заговорил более звонко, даже как бы ехидно:
Самгин видел, как под напором зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но в
этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу
с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями, как чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Но уже утром он понял, что
это не так. За окном великолепно сияло солнце, празднично гудели колокола, но — все
это было скучно, потому что «мальчик» существовал.
Это ощущалось совершенно ясно.
С поражающей силой, резко освещенная солнцем, на подоконнике сидела Лидия Варавка, а он, стоя на коленях пред нею, целовал ее ноги. Какое строгое лицо было у нее тогда и как удивительно светились ее глаза!
Моментами она умеет быть неотразимо красивой. Оскорбительно думать, что Диомидов…