Неточные совпадения
Граф посмотрел на часы, стоявшие на письменном столе. Они показывали две
минуты первого.
Девять лет прожила старушка в семье Хомутовых и умерла, когда ее воспитаннице
минуло семнадцать лет, подарив ей перед смертью свою библиотеку, кольцо из волос Шарлотты Корде, присланное покойной из Парижа ее двоюродным внуком, также погибшим или пропавшим без вести во время
первой революции, что служило неистощимою темой для разговоров между ученицей и воспитательницей, причем последняя описывала своего «brave petit fils» яркими красками безграничной любви.
Я буду держаться вдали от огня, если вы с обычною храбростью смешаете неприятельские ряды; но если победа будет хотя на
минуту нерешительна, вы увидите, что ваш император подвергнется
первым ударам!»
Не прошло и нескольких
минут, как рядом с Натальей Федоровной искренно молился и Николай Павлович. Наталья Федоровна встала
первая с колен и пошатнулась. Силы снова начали оставлять ее.
Так рассуждала молодая женщина
первое время, проводя светлые
минуты своей мрачной жизни в обществе любимого и любящего ее человека.
От этих ласк какое-то, неведомое ему прежде, новое чувство взволновало его грудь. Это были
минуты первого и последнего его счастья на земле.
— Если Бог определит испытать нас величайшим из несчастий, кончиною государя, то по
первому известию надо будет тотчас, не теряя ни
минуты, присягнуть брату Константину.
Он более не сомневался в существовании ужасного заговора, который в
первую удобную
минуту готов вспыхнуть, и написал свое письмо к великому князю Николаю Павловичу, в надежде предупредить намерения заговорщиков — мысль о друге была в этом случае его главною мыслью.
Он давил ее, парализовал ее волю и за
минуту твердая в своей решимости говорить с графом Алексеем Андреевичем и добиться от него исполнения ее желания, добиться в
первый раз в жизни, она, оставшись одна в полутемной от пасмурного раннего петербургского утра, огромной приемной, вдруг струсила и даже была недалека от позорного бегства, и лишь силою, казалось ей, исполнения христианского долга, слабая, трепещущая осталась и как-то не сразу поняла слова возвратившегося в приемную после доклада Семидалова, лаконично сказавшего ей...
Оставшиеся в штабе семейства офицеров совершенно успокоились, для них миновала беззащитная, тяжелая зависимость и опасность, угрожавшая каждую
минуту, особенно в
первые дни нападения на их собственность и жизнь.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы на самом деле не для нежных воспоминаний сладких поцелуев прошлого, а лишь для того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни на
минуту не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о состоянии его здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с
первого взгляда узнал Катю Бахметьеву.
Неточные совпадения
Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым, // Приятной лестью забавлять, // Ловить
минуту умиленья, // Невинных лет предубежденья // Умом и страстью побеждать, // Невольной ласки ожидать, // Молить и требовать признанья, // Подслушать сердца
первый звук, // Преследовать любовь и вдруг // Добиться тайного свиданья… // И после ей наедине // Давать уроки в тишине!
И, уехав домой, ни
минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы в воду, сам нарядился жандармом, оказался в усах и бакенбардах — сам черт бы не узнал. Явился в доме, где был Чичиков, и, схвативши
первую бабу, какая попалась, сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а сам прямо явился, в усах и с ружьем, как следует, к часовым:
Так как русский человек в решительные
минуты найдется, что сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то, поворотивши направо, на
первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
Она как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу
первому лучу солнца; его надо сорвать в эту
минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!
В
первой моей молодости, с той
минуты, когда я вышел из опеки родных, я стал наслаждаться бешено всеми удовольствиями, которые можно достать за деньги, и разумеется, удовольствия эти мне опротивели.