— Я привезла вам тяжелые вести, которые я передавала вашей супруге, —
отвечала за нее Наталья Федоровна и подробно передала Хвостову свою встречу с его сестрой на почтовой станции, рассказ смотрительши, состояние больной, находящейся теперь в доме фон Зееманов.
— Вы убили своих начальников, Богом и мною над вами поставленных, то все равно, что вы подняли руку на меня. Удары, которые вы им наносили, — государь указал на свою грудь, — вы нанесли мне. Я поставил их начальниками над вами, а меня поставил Бог. Я
отвечаю за вас Богу, а они отвечают мне! Хорошо вы чувствовали благодарность за попечения и милости покойного брата моего. Но, по крайней мере, имеете ли вы в совести вашей полное раскаяние в совершенном вами преступлении?
Неточные совпадения
«Не имею на это права, как нижний чин, а перчатки у меня
за рукавом», —
отвечаю я ему.
— Хорошо, до завтра, так до завтра… — смягчился старик безответностью сына. — Но только, чур, не вилять, а
отвечать прямо, чтобы
за тебя глазами хлопать не пришлось перед честными людьми.
Она может принять его молчание, вызванное необычайным волнением,
за согласие
отвечать на любовь к той… к другой.
И адъютант, как заметно было, что-то
отвечал, почтительно приподымая
за угол свою шляпу, обращенную углами взад и вперед, между тем как углы генеральской шляпы были над плечами.
Пронесся год, не принеся с собой никаких перемен в его жизни, разве усугубив тяжесть его положения; так как граф
за последнее время редко навещал Грузино, а полновластная Настасья на свободе предавалась бесшабашным кутежам, требуя, чтобы он разделял их с нею и
отвечал на ее давно уже надоевшие ему да к тому же еще пьяные ласки.
Начиная готовиться к войне, Фридрих-Вильгельм обратился
за помощью к другу своему императору Александру, и когда тот,
отвечая ему, «что не только союзник пребудет верен своему союзнику, но и друг явится в числе многочисленной и отличной армии на помощь своему другу», король объявил Наполеону войну.
— Революция теперь всюду господствует в Европе; она точно также есть и в России, хотя и скрывается здесь лучше, чем в других местах; поэтому мы должны удвоить бдительность и рвение с помощью Божественного провидения. Мы, государи,
отвечаем перед Богом
за нерадение управления народом. Тебе, брат, предстоит окончить великую обязанность, которую я принял на себя, основав Священный Союз Государей под покровительством Святого Духа.
— После этого вы
отвечаете мне головою
за спокойствие столицы, а что до меня, если буду императором хоть на один час, то покажу, что был того достоин!
— Я… нет… С кем же?.. — как-то растерянно
ответила Зоя Никитишна. — Это просто я одичала
за эти годы… — поспешила она поправиться.
— Погоди, чего горячишься… Тебе что
за печаль… жива ли она будет или умрет? —
отвечал первый голос.
—
За что же — долг всякого христианина, —
ответила та, пожимая руку старухи.
— Ничуть, — спокойно
ответила Ольга Николаевна, — я говорю не против права государства исторгнуть из своей среды вредного сочлена, и даже совершенно уничтожить его, я говорю о самоуправстве между равными членами этого общества, каковым самоуправством, несомненно, является убийство из мести, дуэль и тому подобные, самим государством признаваемые
за преступные действия.
На сундук поставили чернильницу и положили лоскуток бумаги и требовали, чтобы доктор написал имена «подписавшихся на холеру». Доктор сперва
отвечал, что не знает ни о какой подписке, что холера распространилась по всей Европе и, идя полосою, оставляет
за собою заразительный воздух, для очищения которого хлорная известь самое лучшее средство.
— Бейте до смерти, я один
за все буду
отвечать! — кричал поселянин Макаров.
Знайте, что государь меня лично знает; я вместе с ним рос и воспитывался — неужели из вас сыщется кто-нибудь, кто решится пролить невинную кровь,
за которую вы будете
отвечать и в этой, и в будущей жизни?
— Благодарите вашего генерала
за оказанную мне честь, но с моей стороны было бы непростительно отрывать нашего генерала от столь важных государственных дел! —
отвечал граф и ушел в свой кабинет.
«Да, да,
за гробом… я увижусь с нею…
за гробом…» —
ответил он сам себе.
— Филипп говорит, что и на фонаре нет, а вы скажите лучше, что взяли да потеряли, а Филипп будет из своих денежек
отвечать за ваше баловство, — продолжал, все более и более воодушевляясь, раздосадованный лакей.
Неточные совпадения
— Нет, не повалю, —
отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те люди; вот хоть и моя жизнь, что
за жизнь? так как-то себе…
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не
отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко
за сорок лет; волос на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
— Помилуйте, что ж
за приятный разговор?.. Ничтожный человек, и больше ничего, —
отвечал Чичиков.
Манилов
отвечал, что
за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как
за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы уже с зажмуренными глазами.
Он
отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что он сам продал ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев
отвечал, что шпион, что еще в школе, где он с ним вместе учился, его называли фискалом, и что
за это товарищи, а в том числе и он, несколько его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.