Неточные совпадения
Начиная же с 1815 года, то есть именно с того времени, которое мы избираем за исходный пункт нашего правдивого повествования, он стоял на высоте своего могущества — быв правою
рукою императора и рассматривал вместе с ним все важнейшие дела государственного управления,
не исключая и дел духовных.
Он, однако,
не сел на него, а стал рядом, облокотившись обеими
руками на стол.
—
Не сносить молодцу головы… Петр Андреевич-то весь побагровел… Укатит отсюда с фельдъегерем «куда Макар телят
не гонял…» Видно, есть
рука, коли так озорничает… Вольтерьянец… Масон… — слышались шепотом передаваемые замечания и соображения.
Граф Аракчеев, по-прежнему,
не спуская взгляда с циферблата часов и
не поворачивая головы к вошедшему, слегка приподнял
руку и ткнул молча пальцем в этот циферблат.
—
Не могу знать… Я к нему было подошел, по-родственному с ним обошелся, а он мне
руки не подал, вытянулся в струнку и отрапортовал: «К его сиятельству по личному,
не служебному делу!»
— И вечно ты, мать, с экивоками и разными придворными штуками, — с раздражением в голосе отвечал он. — Знаешь ведь, что
не люблю я этого,
не первый год живем. «Отвадить по-деликатному или матери сказать», — передразнил он жену. — Ни то, ни другое, потому что все это будет иметь вид, что мы боимся, как бы дочернего жениха из
рук не выпустить, ловлей его пахнет, а это куда
не хорошо… Так-то, мать, ты это и сообрази… Катя-то у нас?
Но любить человека,
не забывая о своих обязанностях к ближним, идти с ним
рука об
руку по тернистому пути, принося пользу окружающим, пожертвовать собою и даже им для общего дела — что может быть чище этой любви?
— Дела! — разводил
руками слушатель. — Верить
не хочется, чтобы такой низкой души человек на такую высоту взобрался, и ангел-то наш государь другом его считает.
Павел Кириллович сперва за это на него очень сердился, а затем махнул
рукою и отводил душу, беседуя об Аракчееве с другими и то
не в присутствии сына.
— Нет, ваше превосходительство, этого
не говорите, — расхрабрился новоиспеченный полковник, — какой уж тут правильно. Всем известно, что граф Алексей Андреевич царскою милостью
не в пример взыскан, а ведь того
не по заслугам быть бы
не могло, значит, есть за что, коли батюшка государь его другом и правою
рукой считает, и
не от себя он милости и награды раздает, от государева имени…
Не он жалует, а государь…
— Хорошо, очень хорошо: «если
не желаете, чтобы я был в Сибири, провальсируйте со мной» и прямо к старухе, — хохотал он, потирая
руки.
Николай Павлович, как и предполагала Талечка, подал ей
руку последней, но, увы, она
не рассчитала, что ранее его может подать ей
руку Кудрин.
Андрей Павлович и
не осудил, хотя был вполне уверен, что попавшая случайно в его
руки записка, предназначавшаяся для Зарудина, была любовная.
— Да ты
не сердись, просто барышня растерялась, я подошел к ней прощаться раньше тебя, она мне поневоле должна была подать
руку и в моей
руке очутилась приготовленная для тебя записка…
Но и в этом покушении на твою свободу, в этой передаче записки было столько прелести; если бы ты видел, как она растерялась, вспыхнула, сробела и каким умоляющим взглядом подарила меня,
не успев и
не сумев незаметно вынуть из
руки приготовленную для тебя записку, сейчас видно, что это был ее первый дебют.
Если бы последняя и теперь
не была зажата в его
руке, он
не поверил бы никому.
Они были на Большом проспекте, где жили Бахметьевы. Горничная взяла ее под
руку. Николай Павлович был так поражен, что
не вымолвил ни слова. Он машинально взял протянутую ему на прощание
руку Талечки…
Как помещик, он особенно заботился о том, чтобы у него было более рабочих крепостных
рук, почему терпеть
не мог в своей вотчине холостых и вдовых крестьян.
Граф
не слыхал последних слов Степана. Он
не сел, а буквально упал в кресло и закрыл лицо
руками.
— Граф Алексей Андреевич
не нынче-завтра сделает нам честь и будет просить
руки нашей дочери. Он сегодня незадолго до вашего приезда очень прозрачно намекнул об этом.
Не ускользнули от нее и его взгляды и выразительные поцелуи
руки.
«Сколько можно сделать общего добра всему народу, влияя на человека, в
руки которого доверием государя вручена судьба этого народа, — продолжала мечтать она далее, — я буду мать сирот, защитница обиженных и угнетенных, мое имя будут благословлять во всей России, оно попадет в историю, и
не умрет в народных преданиях, окруженное ореолом любви и уважения».
Медленно,
не торопясь вынул Николай Петрович один из них, особенно тщательно стал рассматривать лежащие в особом отделении футляра пули, перебрав несколько штук, как-то любовно взвешивая их на
руке.
Пока австрийские стратеги педантично, с циркулем в
руках рассчитывали, что Наполеон до Дуная должен будет идти
не менее 64 дней, Наполеон явился через 40 дней, отрезал Маака от спешивших к нему русских войск, окружил в Ульме и заставил его с пятьюдесятью тысячами сдаться на капитуляцию.
Он находился между страхом и надеждою, но, увы,
не страхом ответственности перед графом Аракчеевым, его господином, от мановения
руки которого зависела
не только его служба, но, пожалуй, и самая жизнь, и
не надежда, что мимо его пройдет чаша опасного расположения или просто каприза сластолюбивой графской фаворитки, а напротив, между страхом, что она призывает его именно только по поводу мучащей ее мозоли, и надеждою, что его молодецкая внешность — ему
не раз доводилось слыхать об этом из уст женщин — доставит ему хотя мгновение неземного наслаждения.
«Несомненно, что она призывает меня только для медицинской помощи… Разве я, безумец,
не понимаю то расстояние, которое разделяет ничтожного помощника аптекаря от фаворитки первого вельможи в государстве, фаворитки властной, всесильной, держащей в своих
руках не только подчиненных грозного графа, но и самого его, перед которым трепещет вся Россия» — неслось в голове Воскресенского.
Он остался с глазу на глаз с графской фавориткой, смущенный, растерянный,
не решаясь ни подойти ближе, ни шагнуть назад, с глупо растопыренными
руками, с неотводно на лежавшую красавицу смотревшими глазами.
Воскресенский дрожащими
руками стал стягивать чулок,
не расстегнув подвязки.
Словно выточенная из мрамора нога покоилась на его
руке, он с восторгом любовался ее восхитительною формою, тонкие пальцы с розовыми ногтями, казалось,
не только
не знали, но и
не могли знать никаких мозолей.
— Тот же час, как я явился, вручил. Повертел он его в
руках и положил на стол
не распечатывая.
Я, матушка, побольше тебя в Бога верю и, кажись, взыскан за это Его святою милостью, да и Евангелие тоже
не раз читывал, знаю, что вера без дел мертва есть, только несчастье от лени и лодырничества тоже отличать могу, а твоих несчастных пороть надо да приговаривать: работай, работай — все несчастье их как
рукой снимет.
Не знала Наталья Федоровна, что своею откровенностью давала страшное орудие в
руки своей вероломной подруги.
— А то какая же, разве
не знаешь!.. Раба, до гроба раба твоя, хочешь — со щами ешь, хошь — с маслом пахтай… ни слова
не скажу, все снесу безропотно и ласку, и побои от
руки твоей, родимый мой.
— Вижу, матушка, ваше сиятельство, что нет в вас ни на столько хитрости, — Минкина показала на кончик мизинца своей правой
руки. — Хорошо, значит, я сделала, что поспешила предстать перед ваши ясные очи, пока люди обо мне вам ни весть чего наговорить
не успели… Все равно,
не нынче-завтра узнали бы вы, кто здесь до вас восемь лет царил да властвовал, кого и сейчас в Грузине, в Питере, да и по всей Россее называют графинею…
Увлекшись Николаем Павловичем Зарудиным, она капризно и настойчиво шла к цели, приняла, как должную дань, жертву подруги, а когда цель эта
не была достигнута, поплакала, как ребенок над сломанной игрушкой, но вскоре утешилась и занялась подвернувшейся ей под
руку новой, но эта новая игрушка стала для нее роковой, она сама обратилась в игрушку человека, блиставшего еще более, чем она, отсутствием нравственных принципов.
Не спросила она мужа и о том, уехала ли из Грузина Екатерина Петровна Бахметьева.
Не видя, впрочем, на панихидах Мавры Григорьевны, она вскользь выразила матери свое недоумение по этому поводу, а та ей на скорую
руку рассказала о болезни старухи и о ходивших слухах о поведении молодой девушки.
В долгу, как в шелку, он вечно нуждался в деньгах, кредит же почти исчез после того, как он принужден был снять военный мундир, имевший большое значение в глазах и поставщиков, и ростовщиков того времени. Бесконтрольное и безотчетное распоряжение хотя и незначительным состоянием его кузины было ему на
руку; он, что называется, оперился и пошел чертить, так что домой
не появлялся подчас по нескольку дней.
Егор Егорович Воскресенский сидел у себя в комнате и занимался сведением каких-то счетов. Работа, видимо, ему
не удавалась, так как от ежедневного пьянства голова была тяжела, как чугун, и отекшие
руки не с прежней быстротой перекидывали косточки на лежавших перед ним конторских счетах.
— Глашина-то смерть, ведь, мой грех… да проклятой Агафонихи… — почти простонал Павел. — Третью неделю и во сне, и наяву мерещится она, Глаша-то, с ребеночком… покоя
не дает, туда зовет… на муку мученическую…
руки я на себя решил наложить, да вот перед смертью вам открыться, казните вы ее, покойной, ворогов, ведьму Агафониху да Настасью, отродье цыганское, треклятое…
Кровь фонтаном брызнула из горла, но Настасья Федоровна, как серна, отскочила в сторону, и ни одна капля ее
не попала на нее. Выпущенная ею из
рук бритва со звоном упала на пол.
Александр Павлович был в Преображенском мундире, с аксельбантами на правой
руке, но без эполет, которых тогда
не носили; в белых погонах и коротких ботфортах, на голове высокая трехугольная шляпа с черным султаном на гребне и белым плюмажем по краям.
Они подали друг другу
руки и рядом вошли в павильон. Беседа их длилась около двух часов. Свиты обоих государей остались на плоту и знакомились, пока
не были призваны государями и отрекомендованы.
Восторженный прием, оказанный ему французами при его вступлении в Париж, наглядно доказал, что эти последние сами вздохнули свободнее, когда их «железный вождь», увлекший их, подобно стихийной силе, заманчивой, но
не сбыточной перспективой завоевания мира, пал от «роковой улыбки» и мановения
руки «русского витязя» — говоря словами другого бессмертного поэта.
Кудрин и Зееман несколько раз были легко ранены, Зарудин же, несмотря на то, что выказывал положительно чудеса храбрости, — храбрости отчаяния и как бы искал смерти там, где она кругом него косила ежеминутно десятки жизней, провел всю кампанию
не получив царапины, если
не считать легкой контузии
руки в Бородинской битве, — контузии, продержавшей его в лазарете около трех недель. Он искал, повторяем, опасности и смерти, а они, казалось, настойчиво избегали его.
В стенах темно-коричневого домика уже
не раздавался властный голос «старой барыни», всецело передавшей бразды несложного хозяйственного правления в
руки Натальи Федоровны — «ангела-графинюшки», как называли ее прислуга и даже соседи, хотя сама она очень
не любила упоминания ее титула, а домашним слугам было строго-настрого запрещено именовать ее «ваше сиятельство».
С ней вдруг сделался сильный истерический припадок. Она хохотала, прерывая хохот рыданиями, и упала на
руки Василия, который бережно опустил ее на траву, сам
не зная что делать.
— Вася, Василий! Пощади меня! Ведь тебе я ничего
не сделала худого, — проговорила Настасья Федоровна. Она сделала усилие вскочить с кровати, но упала на пол. Левой
рукой она так крепко схватила за ноги убийцу, что тот упал на нее, нанося ей раны ножом куда попало.
— Ишь рыбы-то привалило, братцы,
руки обломило —
не вытянешь, — заметил один из рыбаков, молодой парень атлетического сложения, с ярко-красными волосами, выбившимися из-под картуза со сломанным козырьком, надетого на затылок, и такого же цвета всклокоченною бородою — на селе его звали Кузьма Огневой.
— Гляньте-ка, родимые, башмаки-то какие, немецкой работы, —
не унималась лишь одна бойкая бабенка, лезшая вперед и указывавшая
рукой на башмаки покойной. — А на
руках сетка, — продолжала она, заметив на
руке покойницы вязаную метенку…
— Оказия, — разводил, между тем,
руками староста, разглядывая труп, — и ведь надо же было ей в невод попасть… Да и
не впору, потому граф за последние дни и так туча тучей ходит, а тут эдакая напасть, прости Господи, нанесла ее нелегкая… царство ей небесное, тоже могилку свою, чай, ищет, сердешная.