— Убьет, окаянный, убьет, злобный он такой стал, огоньки так в глазах и бегают… Извести его надо скорей, а как? Агафониху
не подошлешь, и ее пристукнет, и сюда ко мне придет… из людей никто за меня и не заступится, знаю я их, холопов подлых, все, все до единого зубы на меня точат, самой надо, да как? Я с ним, кажись, минуты вдвоем не останусь…
Неточные совпадения
—
Не могу знать… Я к нему было
подошел, по-родственному с ним обошелся, а он мне руки
не подал, вытянулся в струнку и отрапортовал: «К его сиятельству по личному,
не служебному делу!»
Тот, как бы
не замечая его,
подошел к окну и затем, круто повернув, прошел мимо него.
— Да ты
не сердись, просто барышня растерялась, я
подошел к ней прощаться раньше тебя, она мне поневоле должна была подать руку и в моей руке очутилась приготовленная для тебя записка…
Екатерина Петровна поняла, что зашла слишком далеко, но клокотавшая злоба
не улеглась еще в ее сердце; она
не бросилась к своей подруге, умоляя о прощении, она налила только стакан воды и
подошла к рыдавшей навзрыд Талечке.
Он
не заметил этой улыбки, с минуту постоял в задумчивости, затем
подошел к одному из аптечных шкафов, вынул закупоренный и запечатанный пузырек с какой-то жидкостью; затем из ящика достал кисточку и, завернув все это в бумажку, подал дожидавшейся Агафонихе.
Он остался с глазу на глаз с графской фавориткой, смущенный, растерянный,
не решаясь ни
подойти ближе, ни шагнуть назад, с глупо растопыренными руками, с неотводно на лежавшую красавицу смотревшими глазами.
Настасья Федоровна
подошла к нему совсем близко. Она никогда
не слышала его разговаривающим с нею таким образом. Значит, положение ее относительно графа изменилось окончательно, он узнал об этом, а потому и начинает с ней так разговаривать. Эта мысль подняла еще большую бурю злобы в ее сердце. Но он ошибается, она
не сдастся без боя даже перед железною волею могущественного графа!
— Агафониху принесло
не вовремя! — заметила она деланно равнодушным тоном и, встав из-за стола,
подошла к окну.
Он вынул еще по дороге к трупу из ножен висевший у него на поясе кинжал и,
подойдя к мертвецу, стал спокойно и осторожно разрезать на нем одежду, чтобы
не тратить времени
не раздевание трупа. Шинель на покойном была только накинута, Талицкий разрезал пальто, сюртук и остальное. Для того, чтобы снять разрезанные лоскутки одежды, ему приходилось осторожно приподнимать труп, поворачивать его и даже иногда ставить прямо на ноги.
Существует русская пословица: «Гром
не грянет, мужик
не перекрестится», — эта пословица всецело
подходит к более благоразумной части ваших врагов…
Ольга Николаевна медленно встала с дивана и
подошла к креслу, на котором продолжала сидеть,
не шевелясь и глядя куда-то в пространство, Хрущева.
Она начала искать себе «героя», и выбор ее пал на Семена Павловича Орлицкого, мужская красота которого
подходила ко многим романическим описаниям — его угрюмый, серьезный вид
не оттолкнул молодой девушки, а напротив, раздражал ее страсть, и она в своих мечтах даже установила причину этой угрюмости, этого нелюдимства в семейном несчастьи доктора, окружив его ореолом мученика законного брака.
— Мы видим из речей ваших, — перебили его поселяне, — что вы еще ничего
не знаете и имеете простую душу; посмотрите, как нас морят; в магазине, верно, весь хлеб отравлен; нет места, где бы
не было положено яду. Страшно
подойти к колодцам; куда ни пойдешь, везде думай о смерти — и от кого? От начальников, ведь нам все открыл Богоявленский.
Граф Аракчеев, ничего
не понимая, удивленно слушал. Приметы описаны были довольно подробно и несомненно
подходили к вытащенной неводом утопленнице.
Я решительно не могу объяснить себе жестокости своего поступка. Как я
не подошел к нему, не защитил и не утешил его? Куда девалось чувство сострадания, заставлявшее меня, бывало, плакать навзрыд при виде выброшенного из гнезда галчонка или щенка, которого несут, чтобы кинуть за забор, или курицы, которую несет поваренок для супа?
Неточные совпадения
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин
подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, //
Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я
не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; // Примите исповедь мою: // Себя на суд вам отдаю.
«Так ты женат!
не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь
подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто
не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, //
Подходит к Ольге. Быстро с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь с нею вальс он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам //
Не верит собственным глазам.
Он был
не глуп; и мой Евгений, //
Не уважая сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру
не был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин
подошел // И про себя ее прочел.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно, в один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни,
не погребут его самого, к неописанной радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему в родню.