Неточные совпадения
— Ваше превосходительство, — сказал он, — примите меня в кадеты… Нам придется умереть с голоду… Мы ждать
более не можем… Вечно буду вам благодарен и буду за вас Богу молиться…
Это
более, чем что-либо, возбуждало зависть
не только сверстников, но и старших, видевших в двадцативосьмилетнем генерале себе соперника.
В ней
не было поэтому даже намека на малейшее кокетство, но это его полное отсутствие делало ее еще
более очаровательной.
— Ну и пусть ходит, Талечка ее любит, и ей с ней все веселее, чем одной-то с книгами… Еще ум за разум зайдет,
не в час будет сказано… А теперь, старуха, пойдем чай пить!.. — уже
более ласково сказал он.
Наталья Федоровна сама
не понимала причину охватившего ее волнения, которое, когда она осталась одна, разделась и бросилась в постель, стараясь уснуть,
не только
не уменьшалось, но все
более и
более росло, угрожая принять прямо болезненные размеры. Голова ее горела, кровь приливала к сердцу, и мысли одна несуразнее другой проносились в ее, казалось ей, клокочущем мозгу.
Павел Кириллович
не видал его
более десяти лет.
Открыто идти против его «благодетелей», как его мать называла обоих в письмах к сыну, он при жизни старушки
не мог и помышлять, и
более двух лет протянул на этой «каторге», как он называл службу в артиллерии.
«А если это
не дружба и
не братская любовь, а настоящая, если Катя права? Тем
более мне надо скорее с ним переговорить, предупредить его, что его любит другая, что я, я…
не могу…
не имею права любить его, что он должен любить
не меня, а ее, Катю», — неслось далее в голове молодой девушки.
— Ну, вот видишь,
не знай я тебя и
не люби, я бы тебя за эти слова мог поставить к барьеру, тем
более, что это у нас теперь в такой моде, но так уж и быть, живи и слушай… — засмеялся Кудрин.
Он никогда
не обращался к ней с этим французским приветствием, но теперь ему показалось, что только на этом языке утонченной вежливости он
более всего может придать холодности этой встрече.
Она
не видала, а скорее почувствовала на себе этот взгляд и еще
более смутилась.
Наталья Федоровна понимала, что она плакала
не только от раскаяния в своей вине перед ней, но и от обрушившегося на нее
более тяжелого удара судьбы, а потому дала ей выплакаться.
— Так все, что знал, тем
более, он сказал мне, что и доктора говорят, что приключилась с ней болезнь эта от сильного потрясения, а старик плачет,
не может понять, какое такое потрясение-то?
Оправившись после нервной горячки, которая выдержала ее в постели
более шести недель, она первое время была очень слаба, но затем молодость и здоровая натура взяли свое и она стала поправляться и даже хорошеть, как говорится,
не по дням, а по часам.
Как помещик, он особенно заботился о том, чтобы у него было
более рабочих крепостных рук, почему терпеть
не мог в своей вотчине холостых и вдовых крестьян.
В описываемое нами время в селе Грузине царил образцовый порядок — там сам граф входил положительно во все, и кроме того, за всеми глядел зоркий глаз графской экономки Настасьи Федоровны Минкиной. На улицах села была необыкновенная чистота,
не видно было ни сору, ни обычного в деревнях навозу, каждый крестьянин обязан был следить за чистотой около своей избы, под опасением штрафа или даже
более строгого наказания.
— Ну, это была с его стороны ошибка, он был введен в заблуждение,
более виноваты те, кто переносил сплетни, а он ведь тоже человек, за всей Россией один
не усмотрит, часто и виноватого за правого примет и наоборот, — спохватился сын.
Прямой и откровенный старик счел своим долгом рассказать будущему зятю о сватовстве Зарудина и о разрыве с ним,
не скрыв даже подробности
более полугода тому назад происшедшего домашнего романа, окончившегося болезнью его дочери.
Доктор оставался до тех пор, пока Николай Павлович
не пришел окончательно в себя и сперва помутившимся, а затем и
более сознательным взглядом обвел комнату и присутствующих, остановившись на Андрее Павловиче, и этот взгляд принял почти укоризненное выражение.
— Нет, я думаю, что прав
не ты, а я, всегда говоривший тебе, что
не следует ни создавать себе мнения о людях, ни тем
более действовать под впечатлением минуты,
не обсудив всегда ранее обстоятельства дела, а между тем, ты, видимо, совершенно
не излечим от этого крупного недостатка твоих мыслительных способностей.
Австрийские войска были разобщены, разбросаны в разных местах, дрались вообще дурно, а Пруссия, по мнению Наполеона,
не могла скоро начать неприятельские действия против него, поэтому он поспешил к Вене, чтобы этим еще
более парализовать деятельность Пруссии.
Наполеон, наблюдавший за этим движением с высокого кургана, отдал тут же приказание разрезать нашу армию в центре, но
не ранее, как через полчаса, когда союзные войска еще
более разобщатся.
Скука и однообразие жизни, проводимой ею в Грузинском монастыре, как сам граф называл впоследствии свою усадьбу,
более или менее объясняют, хотя, конечно,
не извиняют обе стороны жизни полновластной экономки.
«Положим, говорят, она снисходит и до
более низших лиц, но, быть может, во-первых, это только досужая сплетня, и, во-вторых, все-таки он стоит выше дворового молодца, с которым подвластная распорядительница грузинской вотчины могла совершенно
не церемониться и мимолетная связь с ним
не оставляла и следа, а лишь взысканный милостью домоправительницы за неосторожное слово мог рисковать попасть под красную шапку или даже в Сибирь…»
Настасья Федоровна очень обрадовалась, так как помощник управляющего имел помещение в графском доме, куда она имела свободный вход по званию домоправительницы, а следовательно, свидания с ним
более частые, нежели теперь, являлись вполне обеспеченными и сопряженными с меньшим риском, да и она может зорче следить за своим любовником — она приметила его к ней холодность, и последняя
не только все
более и
более разжигала ее страсть, но и заронила в ее сердце муки ревности.
— Где же его сиятельству время коротать, как
не у невесты! — возможно
более равнодушным тоном заметил он.
То обстоятельство, что скромная и, по ее мнению, далеко
не красивая Наташа сделается графиней и первой дамой в империи, а она, красавица Бахметьева, должна будет, быть может, довольствоваться
более чем скромной сравнительно партией, наполняло ее душу почти ненавистью к самоотверженной, любившей ее от всего своего честного сердца Наталье Федоровне.
«Отношения мои с ней окончены навсегда, а как экономка она незаменима, жена — девочка, что смыслит в хозяйстве, и что такое связь с холопкой, разорвал и баста — пикнуть
не посмеет, только благодарна будет, что в три шеи
не прогнал…» — рассудил граф и решил все оставить по-прежнему, но на свидание с Минкиной перед свадьбой
не решился и упорно оставался в Петербурге в течение
более полугода.
Кругом царило торжественное спокойствие, ни один листок
не колыхался и
не шелестел, и лишь изредка удары в чугунную доску церковного сторожа гулко отдавались в воздухе, еще
более оттеняя окружающую тишину.
Она отдалась ему. И этот шаг
не был для нее неожиданностью. Она была к нему подготовлена, скажем
более, она давно решилась на него, убеждаемая доводами своего красивого кузена Сергея Дмитриевича Талицкого.
Увлекшись Николаем Павловичем Зарудиным, она капризно и настойчиво шла к цели, приняла, как должную дань, жертву подруги, а когда цель эта
не была достигнута, поплакала, как ребенок над сломанной игрушкой, но вскоре утешилась и занялась подвернувшейся ей под руку новой, но эта новая игрушка стала для нее роковой, она сама обратилась в игрушку человека, блиставшего еще
более, чем она, отсутствием нравственных принципов.
„Кубышка“ тетеньки, как он звал Мавру Сергеевну,
не давала ему покоя, но он
не видел возможности легко завладеть ею. Жениться на своей кузине — отдаленность их родства
не мешала этому — но практический юноша
не хотел так дешево продать свою свободу, тем
более, что с этой кузиной можно было, по мнению Талицкого, спокойно и без свадьбы проволочить время. Надо было измыслить другой план и как можно скорее, так как кредиторы усиленно его одолевали.
С Германией он
более не церемонился и на регенсбургском сейме объявил решительно, что
не признает
более существования германской римской империи.
Пруссия могла выставить только 150 000 человек, считая в этом числе 20 000 саксонцев; и эти солдаты
не воевали со времен Фридриха Великого, были одеты в неуклюжие мундиры, делавшие их удивительно неповоротливыми,
не имели шинелей, на головах носили косы и употребляли пудру; стреляли дурно; к тому же все главные начальники и генералы были люди старые, например, главнокомандующему, герцогу Брауншвейгскому было 71 год, а принцу Гогенлоэ и Блюхеру
более 60 лет; кто-то сосчитал года 19 генералов магдебургского округа, и в сумме получилось 1 300 лет.
По объявлении войны, когда сделаны были военные распоряжения и русские войска двинулись к прусской границе, вдруг получено было известие о полном поражении Пруссии. Обстоятельство, неприятное само по себе, было для нас тем
более неприятным, что придавало делу другой оборот.
Не отказываясь от войны с Наполеоном, русские из союзников должны были обратиться в главных деятелей, и вместо того, чтобы прогнать Наполеона за Рейн, должны были заботиться о защите своих собственных границ.
Точно тяжелое бремя свалилось с его души, когда он узнал от Бахметьевой о романе Натальи Федоровны перед замужеством. Подруга
не поскупилась на краски, а Алексей Андреевич наложил еще
более теней.
От графини
не укрылось это изменение в отношении к ней ее мужа, но
не в ее натуре было оправдываться, она считала себя выше взводимой на нее кем бы то ни было клеветы, тем
более ее бывшей подругой, о чем она тотчас же догадалась.
Семейный разлад, все
более и
более обострявшийся, казалось,
не замечался графом Алексеем Андреевичем, жившим исключительно государственною жизнью и считавшим и дом свой только частью той государственной машины, управление которой ему вверено Высочайшею властью.
— Всякая смерть пустяки, а если она приходит в старости, то тем
более,
не два же века жить было старухе, пора и на покой…
Екатерина Петровна по целым дням сидела совершенно одна; злобная тоска грызла ее, она срывала свою злость на своих крепостных служанках и на возвращавшемся «кузене». От последнего, впрочем, всегда получала энергичный отпор, и их ссоры оканчивались тем, что молодая девушка чуть
не на коленях вымаливала себе прощенья и ласку. По странному свойству ее чисто животной природы, грубость и даже побои Талицкого — случалось и это — все
более и
более укрепляли ее чисто собачью к нему привязанность.
Но и после этого Сергей Дмитриевич
не позаботился о плане дальнейших действий, надеясь на случай, тем
более, что ему было
не до того. Он только что продал без ведома Бахметьевой ее маленькое имение, и в его кармане были деньги, а с деньгами разве думают о делах?
«При осмотре конторского сундука, находившегося в комнате зарезавшегося слуги вашего сиятельства Егора Воскресенского, денег, каковые должны были быть по книгам,
более тысяч рублев,
не найдено».
Графиня никогда
более не была в Грузине. Но
не будем спешить, все расскажется в своем месте.
Графиня Аракчеева
более не возвращалась в дом своего мужа. На нее нашло то мужество отчаяния, которое присуще всем слабым и нервным людям, доведенным до крайности.
Даже в черной душе подлого руководителя, пожалуй,
более несчастной, нежели испорченной девушки, проснулось то чувство, которое таится в душе каждого русского, от негодяя до подвижника, чувство любви к отечеству — он снова вступил в ряды русской армии и уехал из Петербурга,
не забыв, впрочем, дать своей ученице и сообщнице надлежащие наставления и создав план дальнейших действий.
Он тотчас же приказал тогда произвести тщательное дознание, по которому оказалось, что в вечер исчезновения Екатерины Петровны в доме была только одна старуха Агафониха, которая показала, что барышня ушла из дому под вечер, приказав ей ставить самовар, и
более не возвращалась.
Определить его лета по полному, совершенно бритому, плутоватому лицу было довольно затруднительно —
не то ему было лет сорок,
не то пятьдесят, а может, и
более.
Наконец, ему дано было одно поручение в Петербурге, которое он исполнил, но которое на всю остальную жизнь отравило его душевный покой — он
не мог видеть равнодушную Минкину, давшую ему такое, по его мнению, гнусное поручение, и измыслил способ удалиться из Грузина, тем
более, что как бы стал предчувствовать скорый конец власти в Грузине и его, теперь ненавистной ему повелительницы.
Офицеров, желавших служить в поселениях, почти
не встречалось, и они были переводимы туда большею частью по распоряжению начальства, то есть по указанию графа, или по рекомендации тех начальников, которым он
более доверял, вот почему письмо Елизаветы Андреевны имело, несмотря на то, что ее сын
не любил, когда она кому-нибудь протежировала, такой быстрый и успешный результат.
Ей приходило на мысль, что если бы сын ее умер, то это
не так бы сломило ее — все мы ходим под Богом, все мы должны Умереть рано или поздно, но потерять его живым,
не знать, где он находится, что делает, или вернее, что с ним делают — было
более чем ужасно.