Неточные совпадения
Она была далеко не красавица, но ее симпатичное, свежестью молодости и
здоровья блиставшее личико, окруженное густыми темно-каштановыми волосами, невольно останавливало
на себе внимание своим чарующим выражением доброты и непорочности, и лишь маленькая складочка
на лбу над немного вздернутым носиком, появлявшаяся в редкие минуты раздражения, указывала
на сильный характер,
на твердость духа в этом хрупком, миниатюрном тельце.
Старик Павел Кириллович Зарудин любил в Хомутове прямизну и правдивость, и редко выезжая из дому, вследствие болезни и сильно отразившихся
на нем первых служебных неприятностей, неукоснительно раз в неделю присылал сына
на Васильевский остров, чтобы потом подробно расспросить его о
здоровье, о житье-бытье его друга.
— Ты это через день
на Васильевский остров все о
здоровье старика справляться катаешься? — после некоторой паузы спросил Зарудин-отец.
Все это, однако, вместе с тяжестью служебных дел, влияло сильно
на его
здоровье — он страдал расстройством всей нервной системы, застоем печени и рефлективным страданием сердца; от этого происходили его мнительность, недоверчивость, бессонные ночи, тоска и биение сердца.
В силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать
на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная
здоровья и страсти и он, граф, променял ее
на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
В ее душе шевельнулось нечто вроде угрызения совести. Жалость к матери, всю жизнь боготворившей ее,
здоровье и самую жизнь которой она принесла в жертву греховной любви к сидевшему против нее человеку, приковавшему ее теперь к себе неразрывными цепями общего преступления —
на мгновение поднялась в ее зачерствевшем для родственной любви сердце, и она почти враждебно, с нескрываемой ненавистью посмотрела
на Талицкого.
Другое указание встречается в любопытном рассказе французского историка Биньона о кампаниях 1812–1815 годов. Он говорит, что после занятия Москвы французами, Александр I впал в некоторое уныние. Заметив это, Аракчеев осмелился напомнить ему о
здоровье,
на что император ответил ему...
Дарья Алексеевна со стойкостью древней спартанки вынесла эти, один почти вслед за другим, обрушившиеся
на нее удары судьбы — между смертью ее двух сыновей не прошло и двух месяцев, — но все же эти удары не могли пройти бесследно для ее
здоровья, и вместо доброй пожилой женщины, вместо прежней «бой-бабы» была теперь дряхлая, расслабленная старушка.
Эти семь лет, преобразив тщедушную девочку в высокую, полную, пышащую
здоровьем девушку, не коснулись, к счастью, tabula rasa ее души,
на которой не было еще написано ни одного слова, не было сделано ни одной черточки.
Но Шумскому было и горя мало, он не обращал
на графа никакого внимания, промыслит, бывало, себе винца, да и утешается им
на досуге. Он уже начал надеяться, что будет себе жить в Грузине, да попивать винцо
на доброе
здоровье, но вышло далеко не так.
Здоровье Василия Васильевича Хрущева быстро поправлялось благодаря тщательному и неусыпному уходу за ним его родной матери и Ольги Николаевны, перенесшей
на своего родственника всю таившуюся в ее сердце материнскую любовь, объекты которой исчезли для нее в силу рокового стечения обстоятельств.
Император Александр Павлович прибыл в Варшаву 15 апреля. Движение и развлечения путешествия, казалось, имели благодетельное влияние
на его
здоровье. Он, казалось, помолодел и выказывал более деятельности.
Татьяна Борисовна натянула одеяло
на себя и продолжала прислушиваться… Щеки ее пылали горячечным румянцем, глаза сверкали лихорадочным блеском — она была несомненно больна, больна избытком
здоровья.
Она окружила своего воскресшего из мертвых сына нежными заботами и попечениями. Он, впрочем, и нуждался в этих заботах: двухлетнее заключение в крепости тяжело отразилось
на без того и ранее далеко не крепком
здоровье Петра Валерьяновича.
— Я моложе вас и крепче! — говорила Зоя Никитишна. — Посмотрите,
на кого вы стали похожи; в эти шесть недель вы исхудали до неузнаваемости, и еле ходите. Отдохните, если не для себя, так для вашего сына, которому неприятно будет, что его болезнь так страшно отразилась
на вашем
здоровье.
Похороны Марьи Валерьяновны Зыбиной состоялись
на четвертый день после такой неожиданной, несмотря
на плохое состояние ее
здоровья и такой своеобразной ее смерти.
Из оставшихся в живых
на гауптвахте отнесли
на квартиру
на руках подпоручика Винокурова, совершенно в беспамятстве, безнадежного, и отвели штабс-капитана Дмитриева, и без того слабого
здоровьем, изможденного троекратным истязанием под розгами, и аудитора Губанова, изувеченного и хромого.
Читатель, без сомнения, догадался, что Сергей Дмитриевич под угрозой увез Екатерину Петровну из Москвы
на самом деле не для нежных воспоминаний сладких поцелуев прошлого, а лишь для того, чтобы обеспечить себе привольное будущее: он ни
на минуту не задумался уничтожить когда-то близкую ему женщину, которая стояла преградой к получению его сыном Евгением, опекуном которого он будет состоять как отец, наследства после не нынче-завтра могущего умереть Петра Валерьяновича Хвостова, — Талицкий навел о состоянии его
здоровья самые точные справки, — завещавшего все свое громадное состояние своей жене Зое Никитишне, в которой он, Сергей Дмитриевич, с первого взгляда узнал Катю Бахметьеву.
Неточные совпадения
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший
на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о
здоровье.
— Да бишь,
на похороны! Здоровье-то свое берегите, здоровье-то-с…
Я от него было и двери
на запор; // Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье // Двоих ара́пченков
на ярмарке достал; // Купил, он говорит, чай, в карты сплутовал; // А мне подарочек, дай бог ему
здоровье!
Ему живо представилось, как он объявлен женихом, как
на другой,
на третий день приедут разные дамы и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его
здоровье. Потом… потом, по праву и обязанности жениха, он привезет невесте подарок…
— Приду; как не прийти взглянуть
на Андрея Ильича? Чай, великонек стал! Господи! Радости какой привел дождаться Господь! Приду, батюшка, дай Бог вам доброго
здоровья и несчетные годы… — ворчал Захар вслед уезжавшей коляске.