Неточные совпадения
— Это ты насчет чтениев ихних, так это оставь, чтения чтениями, а по любовным
делам, как это от века велось, так с
концом века и кончится, — авторитетно заметила Дарья Алексеевна.
Николай Павлович понял, что отец на самом
деле не шутит, и почувствовал, как похолодело у него сердце. Он и сам только возражал ему, теша себя, а тоже не ожидал от предстоящей поездки отца ничего хорошего, но думал, что лучше дурной
конец, нежели томительная неизвестность.
Несколько раз принимался он писать в вотчинную контору этот роковой приказ, но не дописав до
конца, рвал бумагу и откладывал до следующего
дня.
Настасья Федоровна именно и рассчитывала на это впечатление, чтобы в
конце своей исповеди представить некоторые обстоятельства и изобразить свое положение в ином свете, нежели они были на самом
деле, заранее гарантируя себе полное доверие графини.
— Какой, известно какой, твоей матери; очень она плоха стала последние
дни, третьего
дня уже ее соборовали и причащали, лежит теперь без памяти второй
день, доктор говорит, что каждую минуту надо ожидать
конца…
Главнокомандующий армией Бенингсен донес императору о поражении нашей армии под Фридландом на другой
день после битвы; в
конце донесения он намекал на необходимость перемирия, с целью выиграть время и вознаградить наши потери.
В этот
день в глубине ангельского сердца государя Александра Павловича зародилась мысль, которую по справедливости можно было назвать «мыслью от сердца», осуществление которой поразило и встревожило всю Европу, но которая, увы, в
конце концов, при ее осуществлении на
деле, ввиду отсутствия умелых исполнителей, оказалась тоже лишь дивной царственной мечтой, разбившейся о камень жизни.
От мнения Петр Валерианович перешел к
делу: в обширной записке он изложил свой взгляд по этому предмету, критически отнесся к этому нововведению, пророча ему в будущем полную несостоятельность и, в
конце концов, совершенную его отмену.
Это доверие, эта близость, эта беззащитность и, в
конце концов, именно эта легкость исполнения затрудняли
дело, парализовали злую волю — рука, уже державшая заряженный пистолет, сама собою разжималась и бессильно падала.
Император сломил печать и молча прочел письмо, на котором был почтовый штемпель и потому оно естественно попало на стол, куда каждый
день клали адресуемые императору послания со всех
концов мира.
В городе давно разнеслось, что совет созван в чрезвычайное заседание и, по необычайности
дня собрания — в воскресенье, по поздней поре его, все догадывались, что должно, наконец, последовать что-нибудь решительное, и с нетерпением ждали
конца томительной неизвестности.
Происходило это не потому, что она держала открытым свой дом, любила гостей и сама была отзывчива на приглашения. Напротив, Погорелова жила очень уединенно, была домоседкой и кроме церковных служб по воскресным и праздничным
дням, не посещала никого, а между тем, со всех
концов Москвы приезжали к ней, но приезжали поодиночке, хотя всегда встречали истинно русское хлебосольство.
В
конце ноября 1830 года фон Зееманы ждали из Тихвина Наталью Федоровну Аракчееву, обещавшую приехать, как мы уже знаем, на долгую побывку. Извещенные письмом о времени ее выезда, они ждали ее с нетерпением, тем более, что за несколько
дней перед этим случилось обстоятельство, положительно ошеломившее фон Зееманов, Зарудина и Кудрина.
Графиня слушала с непрерывным вниманием, и эта искренняя исповедь подруги произвела на нее тяжелое впечатление. В ее чудных глазах, с любовным состраданием глядевших на Екатерину Петровну, то и
дело блестели крупные слезы. К
концу рассказа они смочили все ее еще красивое лицо.
— Семерка дана! — закричал он, увидав его наконец в цепи застрельщиков, которые начинали вытеснять из лесу неприятеля, и, подойдя ближе, он вынул свой кошелек и бумажник и отдал их счастливцу, несмотря на возражения о неуместности платежа. Исполнив этот неприятный долг, он бросился вперед, увлек за собою солдат и до самого
конца дела прехладнокровно перестреливался с чеченцами.
Вот поглядел, поглядел на нее Гаврила, да и стал ее спрашивать: «Чего ты, лесное зелье, плачешь?» А русалка-то как взговорит ему: «Не креститься бы тебе, говорит, человече, жить бы тебе со мной на веселии до
конца дней; а плачу я, убиваюсь оттого, что ты крестился; да не я одна убиваться буду: убивайся же и ты до конца дней».
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В
конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но
дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших
дней, // Хранил он в памяти своей.
Онегин вновь часы считает, // Вновь не дождется
дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к
концу, венчающему
дело.
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось
дело так, что Чичиков переехал к нему в дом, сделался нужным и необходимым человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в
конце февраля перед Великим постом будет свадьба.
Впрочем,
дело кончилось между ними самой тесной дружбой: дядя лысый Пимен держал в
конце деревни знаменитый кабак, которому имя было «Акулька»; в этом заведенье видели их все часы
дня.