Неточные совпадения
Он был сын любимого слуги покойного отца графа Алексея Андреевича — мать графа была еще жива — Василия. Оставшись после смерти отца, горько оплаканного барином, круглым сиротою, так как его мать умерла вскоре после родов, он был взят
в барский
дом за товарища к молодому барчонку-первенцу, которому, как и ему,
шел тогда второй год.
Взяв за руку сына, он медленно отправился
в дом и, приказав ему
идти к матери, сам прошел
в свой кабинет.
Все эти ощущения смутно переживались его разгоряченным мозгом
в то время, когда он твердою походкой
шел по направлению к графскому
дому за своей путеводительницею — старой Агафонихой.
Невдалеке от барского
дома шла другая спешная работа — окончательная отделка новой каменной церкви во имя святого апостола Андрея Первозванного, освящение которой назначено было графом на 20 сентября,
в годовщину рождения императора Павла I.
Она осторожно вышла из спальни, прошла
в переднюю комнату и, как была
в одном платье, вышла на двор и
пошла по направлению к
дому, обогнула его и направилась к заднему крыльцу. Мелкий, недавно выпавший снег хрустел у нее под ногами и знобил ноги, одетые
в легкие туфли, резкий ветер дул ей
в лицо, но она не чувствовала холодка. Твердою поступью взошла она на заднее крыльцо, открыла не запертую дверь и вошла
в заднюю переднюю, через две комнаты от которой находилась комната помощника управляющего.
Темная, непроглядная осенняя ночь спустилась над Грузиным. Из графского
дома вышла какая-то странная процессия, направляясь к церкви. Четверо слуг с зажженными фонарями и вооруженные длинными железными ломами освещали путь графу Алексею Андреевичу Аракчееву и Петру Андреевичу Клейнмихелю, шедшим
в середине. Они
шли медленно, храня глубокое молчание.
Это был деревянный на каменном фундаменте, окрашенный
в традиционную серую краску, старинный барский
дом. Он стоял
в глубине двора с круглым палисадником посредине, так что дорога к подъезду, обтянутому и зиму и лето полосатым тиком,
шла вокруг этого палисадника.
На другой же день она поехала к Елизавете Федоровне Аракчеевой, но узнала от хозяина
дома, где она жила, что старушка переехала на постоянное жительство
в Тихвин; Ольга Николаевна
послала ей длинное письмо, но оно осталось без ответа, доставив Хвостовой около месяца маленькой надежды.
Из слов графа Аракчеева ясно было видно, что если Шумский не
пойдет в монастырь, то он выгонит его из
дома.
В первой паре с хозяйкою
дома шел старик, одетый
в белые короткие панталоны,
в шелковых чулках,
в башмаках, с туго накрахмаленными брыжжами и жабо,
в синем фраке покроя французского кафтана.
В тот день, когда граф пришел к такому выводу, он тотчас же сделал распоряжение возвратить
в барский
дом Таню, считавшуюся племянницей покойной Минкиной, сосланную им же сгоряча на скотный двор. Девочке
шел в то время четырнадцатый год.
В том же письме Алексей Андреевич приказал взять из кладовой и повесить портрет Настасьи Федоровны на прежнее место.
Такие личности, как он, могли быть только завещаны нам прошедшим столетием, когда умственное образование для большинства самих дворян заключалось только
в грамотности; естественно, что всякий дворовый мальчик, который готовился для домашнего письмоводства, живший постоянно
в барском
доме,
в умственном и нравственном развитии
шел в уровень с детьми своих господ. Как для тех, так и для других учителями были, если не старый длиннополый земский, то приходский дьячок.
Часа два еще говорила с Настей Татьяна Борисовна и, наконец,
послала ее убедиться, все ли заснули
в графском
доме. Настя вернулась через несколько минут.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго
шла одна. //
Шла,
шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит
дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно
дома принимает, //
В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства
в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все
шлют Онегина к врачам, // Те хором
шлют его к водам.
На другой же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на каждом шагу недостающие суммы, заметил
в ту же минуту
дома красивой гражданской архитектуры, и
пошла переборка.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны.
Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит
дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга
в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно,
дома, если не поехал куда-нибудь играть
в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
— Да будто один Михеев! А Пробка Степан, плотник, Милушкин, кирпичник, Телятников Максим, сапожник, — ведь все
пошли, всех продал! — А когда председатель спросил, зачем же они
пошли, будучи людьми необходимыми для
дому и мастеровыми, Собакевич отвечал, махнувши рукой: — А! так просто, нашла дурь: дай, говорю, продам, да и продал сдуру! — Засим он повесил голову так, как будто сам раскаивался
в этом деле, и прибавил: — Вот и седой человек, а до сих пор не набрался ума.