Неточные совпадения
Это значит,
своему личному, себялюбивому чувству приносить в жертву
любовь к человечеству, это значит
забыть обо всех, кроме
своего собственного „я“ и его — этого другого „я“.
Но любить человека, не
забывая о
своих обязанностях к ближним, идти с ним рука об руку по тернистому пути, принося пользу окружающим, пожертвовать собою и даже им для общего дела — что может быть чище этой
любви?
Наталья Федоровна, впрочем, не
забывала о
своих предсвадебных мечтах, мечтах, которым принесла она в жертву
свою молодость, красоту,
свою первую, сильную, еще не совсем угасшую
любовь, но, увы, они разбивались мало-помалу.
Даже в черной душе подлого руководителя, пожалуй, более несчастной, нежели испорченной девушки, проснулось то чувство, которое таится в душе каждого русского, от негодяя до подвижника, чувство
любви к отечеству — он снова вступил в ряды русской армии и уехал из Петербурга, не
забыв, впрочем, дать
своей ученице и сообщнице надлежащие наставления и создав план дальнейших действий.
— Я способен убить этого человека! Он с первого раза показался мне ненавистен, — вскричал он задыхающимся голосом и в эту минуту действительно
забыл свою любовь, забыл самого себя. Он видел только несчастную жертву, которую надобно было спасти.
Неточные совпадения
Он чувствовал всю мучительность
своего и её положения, всю трудность при той выставленности для глаз всего света, в которой они находились, скрывать
свою любовь, лгать и обманывать; и лгать, обманывать, хитрить и постоянно думать о других тогда, когда страсть, связывавшая их, была так сильна, что они оба
забывали оба всем другом, кроме
своей любви.
Она радовалась на Кити и Левина; возвращаясь мыслью к
своей свадьбе, она взглядывала на сияющего Степана Аркадьича,
забывала всё настоящее и помнила только
свою первую невинную
любовь.
Через неделю после того он шел с поникшей головой за гробом Наташи, то читая себе проклятия за то, что разлюбил ее скоро,
забывал подолгу и почасту, не берег, то утешаясь тем, что он не властен был в
своей любви, что сознательно он никогда не огорчил ее, был с нею нежен, внимателен, что, наконец, не в нем, а в ней недоставало материала, чтоб поддержать неугасимое пламя, что она уснула в
своей любви и уже никогда не выходила из тихого сна, не будила и его, что в ней не было признака страсти, этого бича, которым подгоняется жизнь, от которой рождается благотворная сила, производительный труд…
Из этого разговора ты увидел, что Рахметову хотелось бы выпить хересу, хоть он и не пьет, что Рахметов не безусловно «мрачное чудовище», что, напротив, когда он за каким-нибудь приятным делом
забывает свои тоскливые думы,
свою жгучую скорбь, то он и шутит, и весело болтает, да только, говорит, редко мне это удается, и горько, говорит, мне, что мне так редко это удается, я, говорит, и сам не рад, что я «мрачное чудовище», да уж обстоятельства-то такие, что человек с моею пламенною
любовью к добру не может не быть «мрачным чудовищем», а как бы не это, говорит, так я бы, может быть, целый день шутил, да хохотал, да пел, да плясал.
Две бездны в душе человека: глухое ничто, адское подполье, и Божье небо, запечатлевшее образ Господен. Ведома ему боль бессилия, бездарности: стыдясь нищеты
своей, брезгливо изнемогает он в завистливом и душном подполье. Но
любовь спасающая дает крылья гениальности, она научает стать бедняком Божьим,
забыть свое я, зато постигнуть безмерную одаренность травки, воробья, каждого творения Божия. Она научает всему радоваться как дитя, благодарить как сын.