Неточные совпадения
Других горизонтов и не открывалось еще тогда для
деятельности русской женщины, за единичными исключениями, а потому взгляд Алексея Андреевича был совершенно в
духе его современников, и не его, конечно, можно винить в этом, если, скажем кстати, и в настоящее время вопрос о пресловутых женских нравах является очень и очень спорным.
Оба офицера с трубками в зубах полулежали в покойных креслах. Зарудин был в персидском архалуке, сюртук Кудрина был расстегнут. Последний с жаром объяснял Николаю Павловичу сущность масонства. Кроме того, что это было любимой темой разговора, коньком Кудрина, он видел, что друг и брат по
духу недостаточно тверд в вере, недостаточно предан великому учению, не всецело отдался этой высочайшей
деятельности на земле, как называл Андрей Павлович
деятельность масонских лож.
Если справедливо сравнение чувства в религии с музыкой, то ведь музыка не есть высший род искусства и вообще
деятельности духа, ибо оно бессловесно, бессмысленно, алогично.
Но в этом смысле в психологизме могут считаться повинны решительно все
деятельности духа: разве познание не есть также факт душевной жизни, разве мораль не имеет своей психологии (более придирчивые критики и рассматривают мораль лишь как психологический факт)?
Неточные совпадения
— «Русская интеллигенция не любит богатства». Ух ты! Слыхал? А может, не любит, как лиса виноград? «Она не ценит, прежде всего, богатства духовного, культуры, той идеальной силы и творческой
деятельности человеческого
духа, которая влечет его к овладению миром и очеловечению человека, к обогащению своей жизни ценностями науки, искусства, религии…» Ага, религия? — «и морали». — Ну, конечно, и морали. Для укрощения строптивых. Ах, черти…
Я могу быть вдохновлен к социальному делу абсолютными ценностями и абсолютными целями, за моей
деятельностью может стоять абсолютный
дух.
Далее абсолютное обнаруживается в своей
деятельности, в своих продуктах; и это есть путь абсолютного стать для себя самого
духом.
И, строго говоря, вне отношения к этому факту ее выводы теряют приложимость и общезначимость: схемы Канта годны, чтобы характеризовать не человека вообще со всей неисчерпаемой полнотой его
духа, но только «научного Человека», т. е. всего одну сторону этого
духа и его
деятельности.
Как занятие вечной истиной, существующей an und für sich [В себе и для себя (нем.).], именно как занятие мыслящего
духа, а не произвола или особого интереса к этому предмету, она есть та же самая
деятельность, как и религия…