Неточные совпадения
Молчалив и задумчив был Андрей Андреевич во весь длинный путь, коротко, против обыкновения, отвечая на вопросы сына о проезжаемых зданиях. Было еще рано, довольно пусто на улицах, но город поразил Алексея своим многолюдством — все его занимало, веселило, его детская
голова не понимала отцовских
мыслей.
Наталья Федоровна сама не понимала причину охватившего ее волнения, которое, когда она осталась одна, разделась и бросилась в постель, стараясь уснуть, не только не уменьшалось, но все более и более росло, угрожая принять прямо болезненные размеры.
Голова ее горела, кровь приливала к сердцу, и
мысли одна несуразнее другой проносились в ее, казалось ей, клокочущем мозгу.
«А если он не в силах будет отказаться от любви к тебе?» — вновь ворвалась в ее
голову жгучая
мысль.
«Как-то она ему взглянется. Да разве она может не понравиться?» — бродили в его
голове отрывочные
мысли.
«Мне не удастся с ним пробыть наедине ни минуты, не только что переговорить. Боже мой, зачем он его привез именно сегодня! Бедная Катя, что я скажу ей завтра? Объяснить, что так вышло, что он приехал не один. А она там мучается, как мучается. Продолжить еще эту для нее нестерпимую муку неизвестности? Нет, надо что-нибудь придумать!» — мелькали в
голове молодой девушки отрывочные
мысли.
«А что, если отец говорит правду, если она и не думает разделять его любовь… Что же такое, в самом деле, что она смутилась, почти лишилась чувств при его неожиданном признании. Может, потому-то она и ходатайствовала за другую, что совершенно равнодушна к нему, а он приписал это самоотвержению ее благородного сердца», — замелькали в его
голове отрывочные
мысли.
«Еще насмехается, за что же, за что?» — пронеслось в его
голове, и он в изнеможении скорее упал, нежели сел в кресло. Вся кровь прилила ему к
голове, перед глазами запрыгали какие-то зеленые круги.
Мысль, что пригласительный билет прислала ему его Талечка — счастливая невеста другого, жгла ему мозг, лишала сознания.
Складки на его красивом лбу делались все глубже и глубже, в его
голове, казалось, созревала какая-то роковая
мысль.
«Он умер!» — было первою
мыслью Андрея Павловича, но, подбежав к полулежавшему в кресле Зарудину и схватив его за руку, услыхал учащенное биение пульса. Его друг оказался лишь в глубоком обмороке. Испуганный раздавшимися шагами и напором в дверь, несчастный поспешил спустить курок, но рука дрогнула, дуло пистолета соскользнуло от виска и пуля, поранив верхние покровы
головы и опалив волосы, ударила в угол, в стоявшую статую.
Николай Павлович с жаром стал передавать своему другу пережитые им нравственные страдания после получения этого клочка бумаги,
мысли, которые теснились в его
голове, постепенное, но быстрое возникновение в его мозгу идеи немедленного самоубийства, как естественного и единственного выхода из его безотрадного существования, без надежды, без будущего.
При этой
мысли вся кровь бросилась ему в
голову, сердце как-то томительно похолодело.
При этой
мысли он почувствовал необычайный ужас, и волосы поднялись дыбом на его
голове.
— Кто же усомнится в тебе, ведь ты — ангел! — восторженно воскликнула Екатерина Петровна, нежно заключая ее в свои объятия, чтобы скрыть волнение от появившихся в ее
голове далеко не дружелюбных
мыслей.
В
голову наивной и чистой душою Натальи Федоровны не могла даже закрасться
мысль о чем-либо подобном.
Граф нетерпеливо тряхнул
головой, как бы силясь отогнать эти
мысли, вышел из кабинета и прошел к жене.
— Не будет, вот грех какой, а может, Бог и пошлет, поправится ее сиятельство, летом на вольном воздухе. Знаю ведь я, граф милостивый, сердцем чую, что ты женился из-за ребеночка, тогда еще
мысль эта в
голову тебе запала, когда открылся обман мой окаянный относительно Мишеньки.
«Она думает обо мне, значит, она любит меня!» — проносилось в
голове Николая Павловича, и эта
мысль, увы, лишь порой примиряла его с жизнью.
«Вот оно, что значит убить… — мелькали в его
голове отрывочные
мысли. — Убить легко!.. Вот я и убил… Но зачем убил? Зачем?.. Вот тут-то и начинается самое страшное… Надо, во-первых, достать его бумажник, документы, кошелек, все ценное, все пригодится… Документы… Да за этим я и убил! — вдруг как бы только вспомнил он. — Во-вторых, надо его убрать с дороги. А для этого надо опять идти к нему. К нему. Ни за что!.. Это-то и есть самое страшное».
Такой ответ уязвил Михаила Андреевича до глубины души. Долго сидел он в саду, не давая себе отчета в волновавших его чувствах, в мешавшихся в
голове его
мыслях. Он даже не знал, был ли это страшный мучительный сон или бред наяву.
Одни несбыточные химеры занимали его
голову — они рассыпались в прах при первой неудаче. По целым часам просиживал он в своем кабинете, устремив взгляд на один какой-либо предмет, без
мысли, без чувства.
Однажды к нему зашла Лукьяновна. Светлая
мысль блеснула; в его
голове.
«Быть может, он и не виноват во многом, имея таких слепых исполнителей каждого брошенного им слова, — мелькнуло в
голове Михаила Андреевича. — Но передо мной он виноват всецело!» — докончил он свою
мысль.
Иные
мысли теснились в его
голове.
Он не понимал, что ни перемена места, ни даже самоубийство —
мысль о нем приходила ему в
голову — не в силах освободить его от его внутреннего «я», что оно всюду следует за человеком, не оставляя его даже за пределами видимого мира.
Эта
мысль с момента бегства его с Сенатской площади почему-то совершенно не приходила ему в
голову.
Теперь же, когда эта
мысль о будущем пришла ему в
голову, все изменилось в его
мыслях: он сразу как бы понял то, что в нормальном состоянии должен был бы понять давно. Он понял, что долго в таком положении он быть не может, что каждый день могут прийти разбирать полуразрушенную барку и лишить этим его крова.
«Надо умереть!» — мелькнула в
голове его
мысль.
Он тряхнул
головой, как бы отгоняя мрачные, навязчивые
мысли.
«Зачем?.. После стольких лет… И именно теперь… Что ей надо?.. Ведь мы чужие… Зачем я принял ее?..» — мелькали в
голове графа отрывочные
мысли.
Ее спокойная, плавная речь действовала магически на расшатанные нервы, ее логические доводы были неотразимы, а ее практический ум всегда находил выход из неприятно сложившихся обстоятельств, выход такой простой и возможный, что люди, которым давала свои советы Погорелова, подчас долго ломали себе
голову, почему такая простая
мысль не появилась ранее у них.
Он кивнул
головой, и в этой
голове мелькнула последняя
мысль о его бессилии перед этой девушкой, являющейся олицетворением прелести греха, — он почувствовал себя подхваченным быстрым течением и отдался ему, так как бороться у него не было сил.
В
голове Наталья Федоровны мелькнула
мысль, которую она решила привести в исполнение.
Заветною мечтой Петра Валерьяновича было иметь ребенка, но Бог не посылал ему этой радости. Теперь в
голове его мелькнула
мысль о возможности осуществления этой надежды.
Екатерины Петровна сидела, как окаменелая: вырвавшийся у нее вопрос о Николае Петровиче Зарудине, вырвавшийся против ее воли, при помутившихся от необычайного волнения
мыслях, ударил ее как обухом по
голове.
Еще мгновение —
мысли прояснились, и она с ужасом поняла, что далее отпираться невозможно, что этим нелепым вопросом она выдала себя с
головой, что им она уничтожила закравшееся было, как она видела, в
голову Натальи Федоровны, хотя и небольшое, но все же сомнение в том, что перед ней сидит ее подруга детства — Катя Бахметьева.