Неточные совпадения
По окончании курса
он был сперва учителем математики
в том же шляхетском корпусе, но вскоре по вызову великого князя Павла Петровича,
в числе лучших офицеров, был отправлен на службу
в гатчинскую артиллерию, где Алексеем Андреевичем и сделан был первый шаг к быстрому возвышению. Вот как рассказывают об этом, и, надо сказать, не без злорадства, современники будущего графа, либералы конца восемнадцатого века — водились
они и тогда.
Дмитрий Львович славился, во-первых, тем, что у
него был удивительный хор роговой музыки, состоявший из полсотни придворных егерей, игравших на позолоченных охотничьих рожках, словно один человек, с необыкновенным искусством и превосходною гармониею, заставлявших удивляться всех иностранцев, из
числа которых нашелся даже один англичанин-эксцентрик, приехавший нарочно
в Петербург из своего туманного Лондона, чтобы взглянуть на прелестную решетку Летнего сада и послушать Нарышкинский хор.
В русском лагере приняли иллюминацию за пылающие костры и, считая это знаком отступления, боялись, чтобы Наполеон не воспользоваться мраком ночи и не ушел с занятых
им позиций. Русские рвались сразиться с
ним и ждали только приказания. Еще 17
числа Наполеон просил у Александра Павловича личного свидания между обоими авангардами. Государь отправил за себя князя Долгорукова. Свидание окончилось ничем, но Долгоруков, возвратившись из французского лагеря, привез известие, будто там заметно уныние.
Начиная готовиться к войне, Фридрих-Вильгельм обратился за помощью к другу своему императору Александру, и когда тот, отвечая
ему, «что не только союзник пребудет верен своему союзнику, но и друг явится
в числе многочисленной и отличной армии на помощь своему другу», король объявил Наполеону войну.
Пруссия могла выставить только 150 000 человек, считая
в этом
числе 20 000 саксонцев; и эти солдаты не воевали со времен Фридриха Великого, были одеты
в неуклюжие мундиры, делавшие
их удивительно неповоротливыми, не имели шинелей, на головах носили косы и употребляли пудру; стреляли дурно; к тому же все главные начальники и генералы были люди старые, например, главнокомандующему, герцогу Брауншвейгскому было 71 год, а принцу Гогенлоэ и Блюхеру более 60 лет; кто-то сосчитал года 19 генералов магдебургского округа, и
в сумме получилось 1 300 лет.
В декабре 1807 года император Александр Павлович отправил Аракчееву
в числе других бумаг проект об учреждении министров и написал
ему, что назначает
его военным министром.
На третий день после приезда жены граф действительно уехал. Уезжая,
он между прочими домашними распоряжениями, отдал приказание своим людям, чтобы графиня отнюдь не выезжала
в некоторые дома,
в числе которых был дом Небольсиных, но ее даже не предупредили об этом.
Это особенно нравилось
в нем Настасье Федоровне, и связь
их даже продолжалась относительно довольно долгое время, но грузинская Мессалина, как знает читатель, не считала постоянство
в привязанностях
в числе своих добродетелей.
Незаметно пролетело время
в корпусе —
он кончил курс
в числе первых и был выпущен
в гвардию. Это было счастливое время.
После вечерни все монахи, и
в том
числе и
он, благословились от архимандрита. Наместник пошел за Фотием, монахи по своим кельям, а Шумский пошел осмотреть монастырь.
Николай Павлович стал было расспрашивать
его о подробностям заговора, но Ростовцев холодно ответил, что не назовет по имени никого, так как и сам имеет смутные и, может быть, ошибочные сведения, но что великий князь должен знать, что
число приверженцев политических реформ
в России весьма велико.
Он стал посещать усердно эти собрания и вскоре был принят Рылеевым, бывшим
в числе «бояр»,
в «братии».
Князь Оболенский, также поручик гвардии и адъютант генерала Бистрома, Кондратий Рылеев, бывший поручик этого же корпуса, и два-три других приверженца тайных обществ,
в числе которых был и Хрущев, главным образом окружали Коновницына и оказывали на
него сильное влияние.
— Господа, те из вас, которые не знают Ростовцева, могут поверить мне, что говоря
в его присутствии, нам нечего бояться. Это мой лучший друг, и хотя
он еще не из
числа наших, но человек, как нельзя более либеральный.
— Прошу извинения, господа, что я обеспокоил вас! — прервал
его Яков Иванович, узнавший
в числе присутствующих Рылеева, Каховского, князя Оболенского и некоторых других, которых
он уже прежде заподозрил
в политическом заговоре, — я понимаю, что мое место не здесь, и удаляюсь…
Неизвестно, с какими чувствами выслушали чтение этих документов заговорщики, но впоследствии эти бумаги найдены были
в числе других, отобранных у
них.
Проект был переписан
в ночь с 12 на 13
число в трех экземплярах Гавриилом Поповым, доверенным чиновником князя,
в его кабинете, со строгим запрещением всякой огласки.
Государь продолжал ждать Михаила Павловича, а
его приезд, как оказалось после, замедлился, несмотря на поспешность отправления и быстроту переезда, оттого, что посланный за
ним поспел
в Ненналь только
в два часа пополудни того же 13
числа.
Перед
его духовным взором то и дело восставали не только те люди, которые были к
нему близки, но даже и те, с которыми
ему приходилось входить
в те или другие продолжительные отношения. К
числу последних припомнился графу и Петр Валерьянович Хвостов.
Филарет отвечал, что 29
числа,
в повечерии дня тезоименитства государя,
он будет лично совершать всенощное бдение
в Успенском соборе и при вступлении
в алтарь по чину службы, прежде ее начатия, воспользуется этим временем, чтобы положить запечатанный конверт
в ковчег к прочим актам, не открывая, впрочем, никому, что это значит.
18 декабря было получено
в Москве известие о вступлении на престол императора Николая Павловича и о происшествии 14 декабря. Того же
числа подлинный манифест 1823 года с приложением к
нему был вынут из ковчега, распечатан и всенародно прочитан
в Успенском соборе.
В числе собственно медицинских мер предписывалось, чтобы
в каждом селении, при въездах
в них, постоянно курились навозные кучи, чтобы жители воздерживались есть кислое, соленое и незрелые плоды; наконец, чтобы
в каждом селении у старост было
в готовности вино, настоенное стручковым перцем для растирания заболевающих и употребления внутрь.
Наконец, 21
числа в 9 часов утра
они прибыли из Санкт-Петербурга на двух тройках. Из
их осунувшихся и печальных лиц было видно, как
их принял государь, хотя на расспросы Хрущева и других
они уклончиво отвечали, что-де «государь
их не похвалил».
Что на самом деле представляла для
него эта жизнь, что сулила
ему его будущность? Конечной целью
его существования было искупление
им вины перед государем и отечеством за кратковременное заблуждение, окончившееся бытностью
его в числе заговорщиков на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши
им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что
он сам продал
ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли
он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где
он с
ним вместе учился,
его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и
он, несколько
его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть
он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что
его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие
его сады и
он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по
нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли
он, и сыновья ли у
него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли
они, и весельчак ли
он сам или хмурен, как сентябрь
в последних
числах, глядит
в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
В нескольких шагах от меня стояла группа мужчин, и
в их числе драгунский капитан, изъявивший враждебные намерения против милой княжны;
он особенно был чем-то очень доволен, потирал руки, хохотал и перемигивался с товарищами.