Подстрекая друг друга, мы с матерью предались пламенным излияниям взаимного раскаяния и
восторженной любви; между нами исчезло расстояние лет и отношений, мы оба исступленно плакали и громко рыдали.
Мне всего больше в Гавриле Степаныче нравилась необыкновенная энергия его мысли и какая-то
восторженная любовь к знанию; здесь он являлся жрецом чистого искусства, и, по моему мнению, эта сила любви поддерживала его растительный организм лучше всяких лекарств.
Неточные совпадения
— Я несчастлива? — сказала она, приближаясь к нему и с
восторженною улыбкой
любви глядя на него, — я — как голодный человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно ему, но он не несчастлив. Я несчастлива? Нет, вот мое счастье…
— Вы найдете опору, ищите ее не во мне, хотя я прошу вас верить в мою дружбу, — сказала она со вздохом. — Опора наша есть
любовь, та
любовь, которую Он завещал нам. Бремя Его легко, — сказала она с тем
восторженным взглядом, который так знал Алексей Александрович. — Он поддержит вас и поможет вам.
Это измученно-восторженное лицо, эту радость, летающую вместе с началом смерти около юного чела родильницы, я узнал потом в Фан-Дейковой мадонне в римской галерее Корсини. Младенец только что родился, его подносят к матери; изнеможенная, без кровинки в лице, слабая и томная, она улыбнулась и остановила на малютке взгляд усталый и исполненный бесконечной
любви.
— Да, о
любви, — горячо начал он, задетый за живое ее насмешливым тоном, — о той безумной
любви, о том
восторженном поклонении, неизменность которых я надеюсь доказал вам, в течении стольких лет. Я долее страдать не могу, не в состоянии — ведь и страданиям нужен предел.
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его
восторженным обожанием Людмилы, на что она не без досады возражала: «Ну, да, влюблена, умираю от
любви к нему!» — и в то же время взглядывала и на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест руками, и подняв, по своей манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи говорили, что у него невесело на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.