Неточные совпадения
Сильный, порывистый звонок заставил меня вздрогнуть. Не знаю сам почему, не дождавшись, пока Алексеевна, шлепая туфлями, прибредет, чтобы отворить
дверь, я
кинулся к ней и отодвинул засов.
Дверь распахнулась, и Семен Иванович, схватив меня обеими руками, припрыгивал
на месте и кричал радостным и визгливым голосом...
— Что же было говорить? Я молчала. Я сказала только, что не люблю его. И когда он спросил — не потому ли, что люблю вас, я сказала ему правду… Тогда с ним случилось что-то такое страшное, что я не могу понять. Он
кинулся на меня, обнял меня, прошептал мне: «прощай, прощай!» — и пошел к
двери. Никогда я не видела такого ужасного лица. Я упала
на стул почти без сил. У
двери он обернулся и странно так засмеялся и говорит: «Впрочем, я еще увижусь с тобой и с ним». И лицо его было так ужасно…
Неточные совпадения
Вдруг
двери отворились, Маша вбегает и с визгом
кидается мне
на шею.
— Митя, отведи меня… возьми меня, Митя, — в бессилии проговорила Грушенька. Митя
кинулся к ней, схватил ее
на руки и побежал со своею драгоценною добычей за занавески. «Ну уж я теперь уйду», — подумал Калганов и, выйдя из голубой комнаты, притворил за собою обе половинки
дверей. Но пир в зале гремел и продолжался, загремел еще пуще. Митя положил Грушеньку
на кровать и впился в ее губы поцелуем.
Вспомнила Дуня об изображении Амвросия Медиоланского. Быстрым движеньем руки распахнула раму, вскочила
на подоконник и, раскрыв ставни, выпрыгнула в палисадник. Другого выхода ей не было, дом наполнен был людьми Божьими — ее бы остановили и отдали
на жертву Денисову. В отчаянии она и
кинулась в окно, между тем как араратский пророк изо всех сил старался ржавым ключом отпереть входную
дверь кладовой.
Вдруг Патап Максимыч прыгнул с полка и стремглав
кинулся к
дверям. Распахнув их, вылетел вон из бани и бросился в сугроб. Снег обжег раскаленное тело, и с громким гоготаньем начал Чапурин валяться по сугробу. Минуты через две вбежал назад и прямо
на полок.
Началось прощание; первые поцеловались обе сестры; Муза, сама не пожелавшая, как мы знаем, ехать с сестрой к матери, не выдержала, наконец, и заплакала; но что я говорю: заплакала! — она зарыдала
на всю залу, так что две горничные
кинулись поддержать ее; заплакала также и Сусанна, заплакали и горничные; даже повар прослезился и, подойдя к барышням, поцеловал руку не у отъезжающей Сусанны, а у Музы; старушка-монахиня неожиданно вдруг отмахнула скрывавшую ее
дверь и начала всех благословлять обеими руками, как — видала она — делает это архиерей.