— Послушайте, что я вам скажу. Знаете, что я ценю в вас? — начал он, остановившись передо мной. — Мы с вами почти ровесники, я старше года на два. Но я изжил и переиспытал столько, сколько вам придется изжить и переиспытать, вероятно, еще в десять лет. Я не чистый человек, злой и… развратный (он резко отчеканил это слово). Есть многие развратнее меня, но я считаю себя виновнее. Я ненавижу себя за то, что не могу быть таким чистым, каким бы я хотел быть… как вы, например.
Она обвинялась в долгой развратной жизни, из которой могла бы выйти, если бы захотела, «ибо имеет родственников своей фамилии, хотя весьма удаленных, которые — я уверен в том — извлекли бы падшую из ее социального положения, но, по натуральной склонности сей особы к разврату, она предпочитала погрязать в болоте, из которого вы тщетно имеете намерение спасти ее, причем, без сомнения, погубите и жизнь свою и чудный ваш талант».
Предложения из русской классики со словом «развратный»
Он — этот юноша, в котором я предполагала столько благородных чувствований, — он отвратительный и жадный заемщик чужих денег, — он развратный интриган, неспособный даже понять порядочную женщину.
— Сядь, Мария. Как видишь, Вандергуд, — спокойно и сухо начал Магнус, словно демонстрируя не человека, а препарат, — эта моя любовница — явление не совсем обычное. При ее необыкновенном сходстве с Мадонной, способном обмануть и не таких знатоков в религии, как мы с тобою, при ее действительно неземной красоте, чистоте и прелести она с ног до головы продажная, развратная и совершенно бесстыдная тварь…
Я попеременно то краснела, то бледнела, чувствуя себя одновременно развратной женщиной – как же, первой звоню мужчине – и первопроходцем в диких джунглях.
Я попеременно то краснела, то бледнела, чувствуя себя одновременно развратной женщиной – как же, первой звоню мужчине – и первопроходцем в диких джунглях.
Он соединился с врагами новых порядков, приверженцами старых обычаев, с попами и невежественным народом и не переставал вести развратную жизнь.
Слухи о стяжательском и развратном образе жизни папского клира усиливали отчуждение.