Неточные совпадения
Никита в это время отвязал
от тумбы лошадь; они с приемным
отцом уселись в сани и поехали. До их деревни было верст пятнадцать. Лошаденка бойко
бежала, взбивая копытами к омья снега, которые на лету рассыпались, обдавая Никиту. А Никита улегся около
отца, завернувшись в армяк, и молчал. Старик раза два заговорил с ним, но он не ответил. Он точно застыл и смотрел неподвижно на снег, как будто ища в нем точку, забытую им в комнатах присутствия.
В будуаре никого не было. Дрожащим от волнения голосом начал граф свою исповедь. Он подробно рассказал, кто он такой, его
побег от отца, принятие, по воле его матери, титула графа, не умолчал даже об источнике их средств — старом еврее.
Неточные совпадения
Девочка, любимица
отца, вбежала смело, обняла его и смеясь повисла у него на шее, как всегда, радуясь на знакомый запах духов, распространявшийся
от его бакенбард. Поцеловав его наконец в покрасневшее
от наклоненного положения и сияющее нежностью лицо, девочка разняла руки и хотела
бежать назад; но
отец удержал ее.
Но я отстал
от их союза // И вдаль
бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн
отцу миров.
Зимними вечерами приятно было шагать по хрупкому снегу, представляя, как дома, за чайным столом,
отец и мать будут удивлены новыми мыслями сына. Уже фонарщик с лестницей на плече легко бегал
от фонаря к фонарю, развешивая в синем воздухе желтые огни, приятно позванивали в зимней тишине ламповые стекла.
Бежали лошади извозчиков, потряхивая шершавыми головами. На скрещении улиц стоял каменный полицейский, провожая седыми глазами маленького, но важного гимназиста, который не торопясь переходил с угла на угол.
Послушай: хитрости какие! // Что за рассказ у них смешной? // Она за тайну мне сказала, // Что умер бедный мой
отец, // И мне тихонько показала // Седую голову — творец! // Куда
бежать нам
от злоречья? // Подумай: эта голова // Была совсем не человечья, // А волчья, — видишь: какова! // Чем обмануть меня хотела! // Не стыдно ль ей меня пугать? // И для чего? чтоб я не смела // С тобой сегодня убежать! // Возможно ль?
Да, господа присяжные заседатели, «совершилось как по писаному!» И вовсе, вовсе мы не
бежали почтительно и боязливо
от отцова окошка, да еще в твердой уверенности, что у того теперь наша возлюбленная.