Неточные совпадения
А теперь, оказывается, она работает простой работницей, галошницей,
на резиновом
заводе «Красный витязь» [
Завод «Красный богатырь» в Москве в Сокольниках.
Но она им хочет показать
на деле, что и интеллигенты умеют быть настоящим пролетариатом, а не для карьеры идут
на фабрики и
заводы.
Нинка поехала в гости к Басе Броннер в село Богородское, за Сокольниками. Бася, подруга ее по школе, работала галошницей
на резиновом
заводе «Красный витязь».
Я тогда воротился из ссылки и работал слесарем
на Путиловском
заводе.
25-го. — Безобразно проходят у нас занятия политкружка. Шерстобитов ничего этого не замечал. Руковод, наверно, к занятиям совсем не готовится. Ребята тем более, в самых элементарных понятиях путаются. Руковод договорился до того, что у нас эксплоатация
на государственных
заводах! И это не уклон какой-нибудь, а просто безграмотность. Не мог объяснить разницу между прибавочным продуктом и прибавочною стоимостью. Приходится брать
на занятиях слово и исправлять чушь, которую он городит.
С осени поступаю
на резиновый
завод «Красный витязь», где Бася.
Взята только обстановка
завода и общие условия работы
на нем.
— Лелька! Я
на тебя очень рассчитываю, не зря так старалась сманить тебя
на наш
завод. Работе своей ты теперь уж обучилась. Пора в настоящее дело. Всей головой.
Трое судей и секретарь наклонили головы и стали шушукаться, потом секретарь побежал пером по бумаге. Председатель встал и, спотыкаясь
на трудно разбираемых словах, огласил приговор, — что обвиняемый подлежал бы за свою антипролетарскую деятельность увольнению с
завода и хорошей изоляции, — но!.. — суммируя семейное положение гражданина Кочерыгина и его обещание исправиться, то посему объявить ему общественное порицание и строгий выговор с предупреждением.
Мы, понимашь, все — рабочие, товарищи друг другу, работаем
на одном
заводе,
на одном деле.
Если над водою, сидя в лодке, держать зажженный факел, то с разных мест, — из заводей, из-под коряг, из темных омутов, — отовсюду потянутся к свету всякие рыбы. Так из гущи рабочей молодежи
завода «Красный витязь» потянулись
на призыв ударной тройки те, кому надоело вяло жить изо дня в день, ничем не горя, кому хотелось дружной работы, озаренной яркою целью, также и те, кому хотелось выдвинуться, обратить
на себя внимание.
А однажды утром
на стенке около профцехбюро появился яркий плакат, разрисованный Шуркой Щуровым. В нем молодежный конвейер № 17 вызывал
на состязание конвейер № 21 — лучший конвейер
завода, состоявший из старых, опытных работниц. Работницы конвейера № 21 толпились перед плакатом, негодовали и смеялись.
Все уже было намечено заранее. По окончании работ толстая мастерица конвейера № 21, партийка Заливухина, взгромоздилась
на стол и сказала работницам конвейера № 21 речь о том, что сейчас пролетариат вступил
на путь гигантского строительства, что все должны быть участниками этого строительства. Молодежь сделала вызов им как лучшему конвейеру
завода. Это очень хорошо, что молодежь старается поднять производство. Но неужто мы хуже их! И неужто мы потерпим, чтобы другие были энтузиастами, мы — нет?
Завод закрылся
на месяц для общего ремонта. Деревенские с радостными лицами и с тяжелым багажом ехали к себе в деревню, здешние отправлялись в дома отдыха, молодежь —
на экскурсии или
на общественную работу. Юрка предложил Лельке проехаться вместе
на пароходе по Волге. Лелька только рассмеялась. Она ехала в Нижегородскую губернию, политруком в лагерь к осоавиахимовцам.
— Все деревня! — сурово отозвался Ведерников. — Сейчас ругался с ребятами в курилке. Вы для деревни забываете
завод, для вас ваше хозяйство дороже
завода. А они: «Ну да! А то как же! Самое страдное время, мы рожь косили. Пусть штрафуют». — «Дело не в штрафе, а это
заводу вредит, понимаете вы это дело?» — «Э! — говорят, —
на каком месте стоял,
на том и будет стоять». Во-от! Что это за рабочие? Это чужаки, только оделись в рабочие блузы. Гнать нужно таких с
завода.
Творилось что-то невероятное. Как будто мухи какие-то ядовитые всех покусали. Съезжались из отпуска медленно-медленно. Брак рос, прогулы были чудовищные, трудовая дисциплина сильно падала. Получалось ужасное впечатление: как будто таков был ответ широкой рабочей массы
на пятилетний план и
на повышенные задания, предъявленные к
заводу. О «Красном витязе» говорили по всему району.
— Весною вы разыгрались, весело было
на вас глядеть, да только недолго получал я это веселье. Сейчас же вы и скисли. А когда теперь гляжу, как вы работаете, то откровенно скажу: не чувствую я, что вы ударницы. Вот когда талоны
на материю получать, тогда — да! Тогда сразу я чувствую, что в этом деле вы ударницы. Вопрос теперь становится перед вами всерьез. Весною мы больше резвились, спички жгли для забавы, а теперь нам нужно зачинать большой пожар
на весь
завод. Вот вам истина, от которой не уйдете.
Он подробно рассказывал, как администрация, завком и партийные организации равнодушно отнеслись к весеннему начинанию комсомола и как великолепно работал комсомол,
на удивление всему
заводу. У Ромки были маленькие, наивные глазки и восхищенное лицо.
И правда, зачался большой пожар. Через две-три недели узнать нельзя было
завода: весь он забурлил жизнью. Конвейеры и группы вызывали друг друга
на социалистическое соревнование. Ударные бригады быстро росли в числе. Повысился темп работы, снижался брак, уменьшались прогулы. И сделалось это вдруг так как-то, — словно само собой. Какой-то беспричинный стихийный порыв, неизвестно откуда взявшийся.
Когда звенел звонок к окончанию работы, вскакивал
на табуретку оратор, говорил о пятилетке, о великих задачах, стоящих перед рабочим классом, и о позорном прорыве, который допустил
завод. И предлагал группе объявить себя ударной. Если предварительная подготовка была крепкая, группа единодушно откликалась
на призыв. Но часто бывало, что предложение вызывало взрыв негодования. Работницы кричали...
— Товарищи, неужели мы будем терпеть, что по всему району
на наш
завод пальцами указывают?
Она жила в производстве и должна была умереть у станка, потому что для таких людей выйти «
на социалку» и в бездействии, вне родного
завода, жить «
на отдыхе»,
на пенсии — хуже было, чем умереть.
Прорыв блестяще был ликвидирован. В октябре
завод с гордостью рапортовал об этом Центральному комитету партии. Заполнена была недовыработка за июль — август, и теперь ровным темпом
завод давал 59 тысяч пар галош, —
на две тысячи больше, чем было намечено планом.
По тем или другим мотивам активно участвовало в соревновании, вело массу вперед — ну, человек четыреста-пятьсот. Это —
на шесть тысяч рабочих
завода. Были тут и настоящие энтузиасты разного типа, всею душою жившие в деле, как Гриша Камышов, Ведерников, Матюхина, Ногаева, Бася. Были смешные шовинисты-самохвалы, как Ромка, карьеристы-фразеры, как Оська Головастов. Были партийцы, шедшие только по долгу дисциплины. Прельщали многих обещанные премии, других — помещение в газетах портретов и восхвалений.
— Он, видишь, в пустых бочках краденый каучук вывозил из
завода, а комсомолец
на него доказал.
Уже полгода по
заводу шла партийная чистка. В присутствии присланной комиссии все партийцы один за другим выступали перед собранием рабочих и служащих, рассказывали свою биографию, отвечали
на задаваемые вопросы. Вскрывалась вся их жизнь и деятельность, иногда вопросами и сообщениями бесцеремонно влезали даже в интимную их жизнь, до которой никому не должно было быть дела.
Потом овладела собой, хорошо рассказала, как ее деревню разорили белые, как пришлось ей скитаться, как голодала. Работала
на торфоразработках, потом
на кирпичном
заводе. Там поступила в партию.
Заводской партком объявил мобилизацию рабочих в подшефный
заводу район
на колхозную кампанию. Образовалось несколько бригад. Откликнулись
на призыв Лелька, Ведерников, Юрка. Оська Головастов поместил в заводской газете такое письмо...
Устроены были при
заводе двухнедельные курсы для отправляемых
на колхозную работу, и в середине января бригада выехала в город Черногряжск, Пожарского округа [Город Пожарск встречается и в более ранних произведениях Вересаева (например, в повести «Без дороги» — 1815 г.). Под этим названием писатель выводит свой родной город Тулу.]. Ехало человек тридцать. Больше все была молодежь, — партийцы и комсомольцы, — но были и пожилые. В вагоне почти всю ночь не спали, пели и бузили. Весело было.
Ребята были мрачны. Лелька печально смотрела из окна антресолей
на широкую деревенскую улицу, занесенную снегом, — такую пустынную, такую неподвижную. Вспомнила милый, кипящий жизнью
завод свой. Сказала...
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, //
Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил
на что-нибудь.
— Да
на что мне жеребец?
завода я не держу.
Въезд в какой бы ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные
заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.
О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином
заводе, он говорил и о лошадином
заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами
на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.
Видится же она с ним по праздникам у острожных ворот или в кордегардии, [Кордегардия — караульное помещение.] куда его вызывают к ней
на несколько минут; по будням же
на работах, куда она заходит к нему, или в мастерских, или
на кирпичных
заводах, или в сараях
на берегу Иртыша.