В обеденном перерыве, когда Юрка в мрачной задумчивости стоял
в очереди за супом в столовой нарпита, к нему взволнованно подошел Спирька. Глаза в пушистых ресницах смотрели из-под низкого лба враждебно. Спросил отрывисто...
Неточные совпадения
Сидела
в ожидальней
в длинной
очереди.
Вдруг видит: из одной
очереди вышла пожилая работница, стала
в угол за кипятильником «Титан», спиною к сидевшим, что-то стараясь закрыть.
Уже стояла длинная
очередь далеко
в коридор. Леля и Зина, давясь от смеха, защелкали аппаратами. Парни подбоченивались и принимали молодецкий вид, девчата придавали глазам томное выражение. Но это был шутовской номер: затворами щелкали впустую, а
в конце вечера каждый снявшийся должен был получить
в конверте грошовое зеркальце.
Юрка остановил свою машину, вяло побрел
в столовку. По проходам и лестницам бежали вниз веселые толпы девчат. Девчата, пересмеиваясь, стояли
в длинных
очередях к кассе и к выдаче кушаний. Буро-красные столы густо были усажены народом, — пили чай, ели принесенный с собою обед или здесь купленные холодные закуски (горячие блюда
в заводской столовке не готовились, — пожарная опасность от огня: бензин). Весело болтали, смеялись, спорили.
— Гнать! Безусловно! — согласилась Бася. — И таких мало — рассчитывать, нужно, чтобы
в их трудовых книжках было помечено, что они сбежали с трудового фронта и, значит, не нуждаются
в работе. Ни один из этих предателей не должен быть принят обратно на завод. Ступай на биржу! И работу этому —
в последнюю
очередь!
Говорил очень долго. По всему залу шли разговоры. Председатель несколько раз давал предупредительный звонок. Докладчик глядел на часы
в браслете, отвечал: «Я сейчас!» и все сыпал
в аудиторию сухие, лишенные одушевления слова. Самодовольно-длинные и зевотно-скучные доклады были привычным злом всех торжеств, и их терпеливо выносили, как выносят длинную
очередь в кино с интересной фильмой: ничего не поделаешь, без этого нельзя.
Улицы были пустынны. Только у лавок Центроспирта стояли длинные
очереди. И странно, почти не было
в городской одежде, — стояли все бородатые мужики,
в полушубках, многие
в лаптях.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно
в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
Адвокат принял Нехлюдова не
в очередь и тотчас разговорился о деле Меньшовых, которое он прочел, и был возмущен неосновательностью обвинения.
Пока мой извозчик добивался ведра
в очереди, я на все успел насмотреться, поражаясь суете, шуму и беспорядочности этой самой тогда проезжей площади Москвы… Кстати сказать, и самой зловонной от стоянки лошадей.
После того мужской пол благословлялся и опять-таки по чину, по ряду и
в очередь: сперва Василий Борисыч, потом конюх Дементий, за ним двое обительских трудников, правивших конями…
Неточные совпадения
Она его не подымает // И, не сводя с него очей, // От жадных уст не отымает // Бесчувственной руки своей… // О чем теперь ее мечтанье? // Проходит долгое молчанье, // И тихо наконец она: // «Довольно; встаньте. Я должна // Вам объясниться откровенно. // Онегин, помните ль тот час, // Когда
в саду,
в аллее нас // Судьба свела, и так смиренно // Урок ваш выслушала я? // Сегодня
очередь моя.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те,
в свою
очередь, обучают других учеников.
— Вы всегда
в деревне проводите время? — сделал наконец,
в свою
очередь, вопрос Чичиков.
— Теперь ваша
очередь торжествовать! — сказал я, — только я на вас надеюсь: вы мне не измените. Я ее не видал еще, но уверен, узнаю
в вашем портрете одну женщину, которую любил
в старину… Не говорите ей обо мне ни слова; если она спросит, отнеситесь обо мне дурно.
Медлить было нечего: я выстрелил,
в свою
очередь, наудачу; верно, пуля попала ему
в плечо, потому что вдруг он опустил руку…