Юрка сидел в углу, угрюмо жевал колбасу с плохо выпеченной булкой и с завистью смотрел на кипевшую вокруг бездумно-веселую беззаботность. Увидел у окна в куче девичьих голов хорошенькую головку Лельки с вьющимися стрижеными волосами. Лелька, смеясь, горячо что-то говорила Лизе Бровкиной. Вот Леля: она все знает, все понимает, что хорошо, что плохо, у ней настоящие взгляды, марксистские… Эх, муч-чение!
Лелька работала на бордюре. Рядом с нею, на резине, работала Зина Хуторецкая; прозвание ей было: Зина-на-резине. Некрасивая, худая, с нездорово-коричневым лицом и стрижеными, невьющимися волосами. Часто покашливала коротким кашлем. Любила бузить, дурила, смеялась, особенно с парнями; когда они возились с нею и крутили ей руки, она блаженно смеялась и смотрела влюбленно-угодливыми глазами. Но славная была девчонка, и одна из первых записалась в ударную бригаду.
Галошный цех, самый многолюдный на заводе, чистили в зрительном зале клуба. Председательствовала товарищ, чуть седая, с умными глазами и приятным лицом; на стриженых волосах по маленькой гребенке над каждым ухом. Когда в зале шумели, она беспомощно стучала карандашиком по графину и говорила, напрягая слабый голос...
Она выглядела такой, какой я видела её в последний раз – добрые глаза, обволакивающие меня любовью, вязаный голубой берёт на коротко стриженой голове, узловатые пальцы и кроткая улыбка.
У девушки были те же коротко стриженые волосы, ярко-голубые глаза, запавшие линии щёк, высокие скулы.
Чуть помятое подушкой лицо с аристократическими чертами, светло-карие глаза и тёмные, почти чёрные, коротко стриженые волосы.
Она выглядела такой, какой я видела её в последний раз – добрые глаза, обволакивающие меня любовью, вязаный голубой берёт на коротко стриженой голове, узловатые пальцы и кроткая улыбка.