Неточные совпадения
Начальник эшелона
подходит к выстроившимся у поезда
солдатам. На фланге стоит унтер-офицер и… курит папироску.
В третьем часу ночи в черной мгле озера загудел протяжный свисток, ледокол «Байкал»
подошел к берегу. По бесконечной платформе мы пошли вдоль рельсов
к пристани. Было холодно. Возле шпал тянулась выстроенная попарно «малиновая команда». Обвешанные мешками, с винтовками
к ноге,
солдаты неподвижно стояли с угрюмыми, сосредоточенными лицами; слышался незнакомый, гортанный говор.
Конюхи сводили по сходням фыркающих лошадей, внизу
подходили паровозы и брали с нижней палубы вагоны. Двинулись команды. Опять, выходя из себя, свирепо кричали на
солдат помощник коменданта и любезный, милый поручик с белым околышем. Опять
солдаты толклись угрюмо и сосредоточенно, держа прикладами
к земле винтовки с привинченными острием вниз штыками.
На одной станции я был свидетелем короткой, но очень изящной сцены.
К вагону с строевыми
солдатами ленивою походкою
подошел офицер и крикнул...
За оградою перрона наши
солдаты складывали на землю мешки с овсом; главный врач стоял около и считал мешки.
К нему быстро
подошел офицер, ординарец штаба нашей дивизии.
Рассказал я о нем главному врачу. Утром мы исследовали комиссией одного
солдата с грыжею для эвакуации в Россию. Я предложил главкому врачу исследовать кстати и глухого. Мы
подошли к его койке.
Днем дул сильный ветер.
К вечеру он затих, заря нежно алела. Недалеко от нашей стоянки, у колодца, столпилась кучка солдат-артиллеристов. Я
подошел. На земле, вытянув морду, неподвижно лежала лошадь, она медленно открывала и закрывала глаза. Около стоял артиллерийский штабс-капитан. Мы откозыряли друг другу.
Наутро мы приехали в Харбин. Здесь настроение
солдат было еще более безначальное, чем на позициях. Они с грозно-выжидающим видом
подходили к офицерам, стараясь вызвать их на столкновение. Чести никто не отдавал; если же кто и отдавал, то вызывающе посмеиваясь, — левою рукой. Рассказывали, что чуть не ежедневно находят на улицах подстреленных офицеров.
Солдат подходил к офицеру, протягивал ему руку: «Здравствуй! Теперь свобода!» Офицер в ответ руки не протягивал и получал удар кулаком в лицо.
— Куда ты идешь и зачем? — закричал он на него строго. — Него… — но в это время, совсем вплоть
подойдя к солдату, он заметил, что правая рука его была за обшлагом и в крови выше локтя.
Он даже был так дерзок, что
подходил к солдатам ближе, чем на выстрел, и жалостно просил у них корочки хлеба.
Из ворот выплывает тёмным облаком заспанный, тяжёлый стражник, лениво
подходит к солдату, люди нехотя раздвигаются, и вот остался Гнедой один, только старуха Лаптева с шапкой в руках стоит у него за спиной.
Неточные совпадения
Кучка
солдат, вахмистр и несколько унтер-офицеров
подошли вместе с Вронским
к балкону.
Переодевшись без торопливости (он никогда не торопился и не терял самообладания), Вронский велел ехать
к баракам. От бараков ему уже были видны море экипажей, пешеходов,
солдат, окружавших гипподром, и кипящие народом беседки. Шли, вероятно, вторые скачки, потому что в то время, как он входил в барак, он слышал звонок.
Подходя к конюшне, он встретился с белоногим рыжим Гладиатором Махотина, которого в оранжевой с синим попоне с кажущимися огромными, отороченными синим ушами вели на гипподром.
Самгин встал,
подошел к окну — по улице шли, вразброд,
солдаты; передний что-то кричал, размахивая ружьем. Самгин вслушался — и понял:
Припоминая это письмо, Самгин
подошел к стене, построенной из широких спин полицейских
солдат: плотно составленные плечо в плечо друг с другом, они действительно образовали необоримую стену; головы, крепко посаженные на красных шеях, были зубцами стены.
Он вскочил,
подошел к окну, — по улице шла обычная процессия — большая партия арестантов, окруженная редкой цепью
солдат пароходно-конвойной команды.