— Да… — улыбнулась богомолка. — Греки тоже есть… Они нашей веры, а только ничего не поймешь, что они, прости господи, лопочут: «ерасиха! ерасиха! ерасиха! Ерань! ерань!» А то еще: «берша! берша!» И патриарх-батюшка то же самое, по-грецки. Погодите, вот я вам его сейчас в панораме покажу.
— Дуб мамврийский — он в панораме большой оказывается… А это будет град Вифлеем, где Христос родился… Гроб господень изнутри… В этом самом гробе в Христову пятницу благодатный огонь с неба сходит.
Было часов 11 утра. Солнце стояло несколько влево и сзади Пьера и ярко освещало, сквозь чистый, редкий воздух, огромную амфитеатром по поднимающейся местности открывшуюся перед ним панораму.
Когда он ходил в университет, то обыкновенно, — чаще всего, возвращаясь домой, — случалось ему, может быть, раз сто, останавливаться именно на этом же самом месте, пристально вглядываться в эту действительно великолепную панораму и каждый раз почти удивляться одному неясному и неразрешимому своему впечатлению.
В таком именно состоянии был я, когда увидел блестящий крест Киевской печерской лавры и вслед за тем передо мною открылись киевские высоты со всею чудною нагорною панорамою этого живописного города.
Пред ними открылась панорама города со сверкающими в лучах солнца зеркальными небоскрёбами, тесно столпившимися вокруг устремлённой ввысь башни, которая возвышалась над всеми, словно гигантский скипетр.
Пред ними открылась панорама города со сверкающими в лучах солнца зеркальными небоскрёбами, тесно столпившимися вокруг устремлённой ввысь башни, которая возвышалась над всеми, словно гигантский скипетр.
Дворец стоял на высоком холме, и из его окон открывалась широкая панорама города и бухты.
Остановился минут на десять раньше полюбоваться открывшейся панорамой и заодно подождать отставших собак и потом двинулся дальше.