Неточные совпадения
— Где у вас сыпь? —
спросил профессор
больную.
— Ну, а что та наша
больная? Разделась она? —
спросил он.
Я вспомнил, что даже не догадался
спросить ее о кашле, даже не исследовал вторично ее легких, так я обрадовался ознобу, и так ясно показался он мне говорящим за мой диагноз; правда, мне приходила в голову мысль, что легкие не мешало бы исследовать еще раз, но
больная так кричала при каждом движении, что я прямо не решался поднять ее, чтобы как следует выслушать.
— Долго, доктор, протянется ее болезнь? —
спросил меня в передней муж
больной.
Я говорил окружавшим: «Поставьте
больному клизму, положите припарку» и боялся, чтоб меня не вздумали
спросить: «А как это нужно сделать?» Таких «мелочей» нам не показывали: ведь это — дело фельдшеров, сиделок, а врач должен только отдать соответственное приказание.
«Читая эти два описания, — говорит профессор В. А. Манассеин, — не знаешь, чему более дивиться: тому ли хладнокровию, с которым экспериментатор дает сифилису развиться порезче для большей ясности картины и «чтобы показать
больного большему числу врачей», или же той начальнической логике, в силу которой подчиненного можно подвергнуть тяжкой, иногда смертельной болезни, даже не
спросив его согласия.
— Не лучше ли, доктор, сделать то-то? —
спрашивает скептический
больной.
— Что
больной? —
спросил я.
«
Больной», с которым я имею дело как врач, — это нечто совершенно другое, чем просто
больной человек, — даже не близкий, а хоть сколько-нибудь знакомый; за этих я способен болеть душою, чувствовать вместе с ними их страдания; по отношению же к первым способность эта все больше исчезает; и я могу понять одного моего приятеля-хирурга, гуманнейшего человека, который, когда
больной вопит под его ножом, с совершенно искренним изумлением
спрашивает его...
— Что случилось с вашею
больною? Давно она больна? —
спросил я своего спутника.
«Приезжает ко мне дама, просит навестить ее
больного сына. Еду. Небольшая, но очень уютная и милая квартирка; сын-гимназист лежит в тифе. Я
спрашиваю, лечил ли его кто-нибудь раньше. Мать брезгливо поморщилась.
— Доктор, как вы думаете — лучше мне?.. — едва слышно
спрашивала больная, слабым движением выпрастывая из-под одеяла похудевшую белую, как мрамор, руку.
— Вы это к чему же говорите? —
спросил больного смелым, одушевляющим голосом лекарь, которому казалось, что Ахилла бредит.
Неточные совпадения
Долго
спрашивал ее муж, долго передавала она, как
больная врачу, симптомы грусти, высказывала все глухие вопросы, рисовала ему смятение души и потом — как исчезал этот мираж — все, все, что могла припомнить, заметить.
Как всегда кажется, что зашибаешь, как нарочно, именно
больное место, так и теперь Степан Аркадьич чувствовал, что на беду нынче каждую минуту разговор нападал на
больное место Алексея Александровича. Он хотел опять отвести зятя, но сам Алексей Александрович с любопытством
спросил.
— Это кто? Какое жалкое лицо! —
спросил он, заметив сидевшего на лавочке невысокого
больного в коричневом пальто и белых панталонах, делавших странные складки на лишенных мяса костях его ног.
— А то здесь другой доктор приезжает к
больному, — продолжал с каким-то отчаяньем Василий Иванович, — а
больной уже ad patres; [Отправился к праотцам (лат.).] человек и не пускает доктора, говорит: теперь больше не надо. Тот этого не ожидал, сконфузился и
спрашивает: «Что, барин перед смертью икал?» — «Икали-с». — «И много икал?» — «Много». — «А, ну — это хорошо», — да и верть назад. Ха-ха-ха!