Неточные совпадения
Когда Гельмгольц открыл свой закон сохранения энергии, то академия
наук, как сам он рассказывает,
признала его работу «бессмысленными и пустыми умствованиями».
Я верю в медицину. Насмешки над нею истекают из незнания смеющихся. Тем не менее во многом мы ведь, действительно, бессильны, невежественны и опасны; вина в этом не наша, но это именно и дает пищу неверию в нашу
науку и насмешкам над нами. И передо мною все настойчивее начал вставать вопрос: это недоверие и эти насмешки я
признаю неосновательными, им не должно быть места по отношению ко мне и к моей
науке, — как же мне для этого держаться с пациентом?
— Смертная казнь, милостивый государь, не варварство! — кричал он. —
Наука признала, что есть врожденные преступники. Этим, батенька, все сказано. Их истреблять надо, а не кормить на государственный счет. Он — злодей, а ему на всю жизнь обеспечен теплый угол в каторжной тюрьме. Он убил, поджег, растлил, а плательщик налогов отдувается своим карманом на его содержание. Нет-с, вешать много справедливее и дешевле.
Степенная, глубоко чувствующая и созерцающая Германия определила себе человека как мышление,
науку признала целью и нравственную свободу поняла только как внутреннее начало.
Мало того: как всегда бывает,
наука признала именно это случайное, уродливое положение нашего общества за закон всего человечества. Ученые Тиле, Спенсер и друг. пресерьезно трактуют о религии, разумея под нею метафизические учения о начале всего и не подозревая, что говорят не о всей религии, а только о части ее.
Они, впрочем, готовы признать науку, но для этого требуют, чтобы
наука признала за абсолютное, что Дульцинея Тобозская — первая красавица.
Неточные совпадения
Но если мы
признали бесполезность ценсуры или паче ее вред в царстве
науки, то познаем обширную и беспредельную пользу вольности печатания.
— Я не могу вполне с этим согласиться, — отвечал Алексей Александрович. — Мне кажется, что нельзя не
признать того, что самый процесс изучения форм языков особенно благотворно действует на духовное развитие. Кроме того, нельзя отрицать и того, что влияние классических писателей в высшей степени нравственное, тогда как, к несчастью, с преподаванием естественных
наук соединяются те вредные и ложные учения, которые составляют язву нашего времени.
Но марксистская философия, которая есть философия praxis,
признает истину орудием борьбы революционного пролетариата, у которого истина иная, чем у классов буржуазных, даже когда речь идет об истинах
наук о природе.
Если
признать, что действительно чувство, во всей его неопределенности, есть главный или существенный орган религии, то это значило бы не только лишить религию принадлежащего ей центрального, суверенного значения и поместить ее рядом и наравне с
наукой, моралью, эстетикой, а в действительности даже и низке их, но, самое главное, сделать религию слепой сентиментальностью, лишить ее слова, навязать ей адогматизм и алогизм.
Это
признает современная
наука.