Неточные совпадения
Но лично я привык к трупам довольно скоро и с увлечением просиживал целые часы
за препаровкою, раскрывавшею передо мною все тайны человеческого тела; в течение семи-восьми месяцев я ревностно занимался анатомией, целиком отдавшись ей, — и на это
время взгляд мой на человека как-то удивительно упростился.
Если до него случайно дойдут эти строки, то пусть он лишний раз примет от меня горячую благодарность
за участие, которое он проявлял ко мне в то тяжелое для меня
время.
Больной положил на себя широкий крест и, поддерживаемый служителями, полез на операционный стол. Пока мы мыли ему шею, он все
время продолжал дышать кислородом. Я хотел взять у него трубку, — он умоляюще ухватился
за нее руками.
В настоящее
время, перечитывая сообщения о кокаине
за первые годы после его введения, поражаешься, в каких больших дозах его назначали: проф.
Года три тому назад я лечил одну учительницу, больную чахоткою. В то
время появились известия, что Роберт Кох, продолжавший работать над своим опозорившимся туберкулином, усовершенствовал его и применяет снова. Больная обратилась ко мне
за советом, не подвергнуться ли ей впрыскиваниям этого «очищенного» туберкулина.
Я все
время хочу лишь одного: не вредить больному, который обращается ко мне
за помощью; правило это, казалось бы, настолько элементарно и обязательно, что против него нельзя и спорить; между тем соблюдение его систематически обрекает меня во всем на полную неумелость и полный застой.
Без живосечений познать и понять живой организм невозможно; а без полного и всестороннего понимания его и высшая цель медицины, лечение — неверно и ненадежно. В 1895 году известный физиолог, проф. И. П. Павлов, демонстрировал в одном из петербургских медицинских обществ собаку с перерезанными блуждающими нервами; опытами над этой собакой ему удалось разрешить некоторые очень важные вопросы в области физиологии пищеварения. Фельетонист «Нового
времени» Житель резко обрушился
за эти опыты на проф. Павлова.
— Да нет, дело не в том… Видите ли…
За это нужно взяться как следует, а у меня теперь нет
времени…
Везде, на каждом шагу, приходится быть актером; особенно это необходимо потому, что болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа — громадная сила в борьбе с болезнью, и нельзя достаточно высоко оценить эту силу; меня первое
время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим в меня и посылающим
за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне в первый раз; я видел в этом довольно комичную игру случая; постепенно только я убедился, что это вовсе не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию больного и его окружающих.
И веру в себя недостаточно завоевать раз; приходится все
время завоевывать ее непрерывно. У больного болезнь затягивается; необходимо зорко следить
за душевным состоянием его и его окружающих; как только они начинают падать духом, следует, хотя бы наружно, переменить лечение, назначить другое средство, другой прием; нужно цепляться
за тысячи мелочей, напрягая всю силу фантазии, тонко считаясь с характером и степенью развития больного и его близких.
Я в течение нескольких лет веду прием в одной типографии, и
за все это
время я ни разу не видел наборщика-старика! Нет старости, нет седых волос, — съеденные свинцовою пылью, люди все сваливаются в могилу раньше.
Сама среда не остается неподвижною, с течением
времени она все сильнее и быстрее изменяется в самых своих основах; но организм человека уже перестает
за нею следовать, и перестает как раз в смысле приобретения новых положительных качеств.
К великому счастью, в науке начинают
за последнее
время намечаться новые пути, которые обещают в будущем очень много отрадного.
Между тем, не ломая всей своей природы, она не может отказываться от любви и непрерывного материнства, всасывающих в себя все силы женщины
за все
время их расцвета.
Врачебное образование до последнего
времени составляло монополию мужчин, и женщине с самою интимною болезнью приходилось обращаться
за помощью к ним.
О, какова ненависть таких людей! Нет ей пределов. В прежние
времена расправа с врачами в подобных случаях была короткая. «Врач некий, немчин Антон, — рассказывают русские летописи, — врачева князя Каракуча, да умори его смертным зелием
за посмех. Князь же великий Iоанн III выдал его сыну Каракучеву, он же мучив его, хоте на окуп дати. Князь же великий не повеле, но повеле его убити; они сведше его на Москву-реку под мост зимою, и зарезали ножом, яко овцу».
Особенно тяготил меня первое
время самый способ оценки врачебного труда — плата врачу не
за излечение, а просто
за лечение.
Но это значило бы в то же
время: «Продолжай платить мне
за визиты».
Этот случай очень характерен. Господин Иванов, — заметьте, человек состоятельный, — заставляет врача «немедленно» приехать к себе с другого конца такого большого города, как Рига, потраченное врачом
время оплачивает тридцатью-сорока копейками, — и не себя, а врача же пригвождает к позорному столбу
за корыстолюбие! И газета печатает его письмо, и читатели возмущаются врачом…
Связь с этой женщиной и раньше уже тяготила его, а
за время войны Елена стала возбуждать в нем определенно враждебное чувство, — в ней проснулась трепетная жадность к деньгам, она участвовала в каких-то крупных спекуляциях, нервничала, говорила дерзости, капризничала и — что особенно возбуждало Самгина — все более резко обнаруживала презрительное отношение ко всему русскому — к армии, правительству, интеллигенции, к своей прислуге — и все чаще, в разных формах, выражала свою тревогу о судьбе Франции:
Неточные совпадения
Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? даже вспотел. Кажется, они вчера мне подсунули чего-то
за завтраком: в голове до сих пор стучит. Здесь, как я вижу, можно с приятностию проводить
время. Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса. А дочка городничего очень недурна, да и матушка такая, что еще можно бы… Нет, я не знаю, а мне, право, нравится такая жизнь.
Пришел солдат с медалями, // Чуть жив, а выпить хочется: // — Я счастлив! — говорит. // «Ну, открывай, старинушка, // В чем счастие солдатское? // Да не таись, смотри!» // — А в том, во-первых, счастие, // Что в двадцати сражениях // Я был, а не убит! // А во-вторых, важней того, // Я и во
время мирное // Ходил ни сыт ни голоден, // А смерти не дался! // А в-третьих —
за провинности, // Великие и малые, // Нещадно бит я палками, // А хоть пощупай — жив!
Пошли
за Власом странники; // Бабенок тоже несколько // И парней с ними тронулось; // Был полдень,
время отдыха, // Так набралось порядочно // Народу — поглазеть. // Все стали в ряд почтительно // Поодаль от господ…
Некоторое
время Угрюм-Бурчеев безмолвствовал. С каким-то странным любопытством следил он, как волна плывет
за волною, сперва одна, потом другая, и еще, и еще… И все это куда-то стремится и где-то, должно быть, исчезает…
В то
время как глуповцы с тоскою перешептывались, припоминая, на ком из них более накопилось недоимки, к сборщику незаметно подъехали столь известные обывателям градоначальнические дрожки. Не успели обыватели оглянуться, как из экипажа выскочил Байбаков, а следом
за ним в виду всей толпы очутился точь-в-точь такой же градоначальник, как и тот, который
за минуту перед тем был привезен в телеге исправником! Глуповцы так и остолбенели.