Неточные совпадения
Притом, все равно ничего не достигнешь даже
в том
случае, если только для
этого и жить.
Впрочем, привычка
эта вырабатывается скорее, чем можно бы думать, и я не знаю
случая, чтобы медик, одолевший препаровку трупов, отказался от врачебной дороги вследствие неспособности привыкнуть к стонам и крови. И слава богу, разумеется, потому что такое относительное «очерствение» не только необходимо, но прямо желательно; об
этом не может быть и спора. Но
в изучении медицины на больных есть другая сторона, несравненно более тяжелая и сложная,
в которой далеко не все столь же бесспорно.
Мне кровь бросилась
в лицо:
это был первый
случай, когда перед нами вывели молодую пациентку.
Было ли во мне какое-нибудь сладострастное чувство
в то время, когда больная обнажалась на наших глазах? Было, но очень мало: главное, что было, —
это страх его. Но потом, дома, воспоминание о происшедшем приняло тонкосладострастный оттенок, и я с тайным удовольствием думал о том, что впереди предстоит еще много подобных
случаев.
Я как будто даже был доволен тем, что не могу ориентироваться
в моем
случае: моя ли вина, что наша, с позволения сказать, наука не дает мне для
этого никакой надежной руководящей нити?
Явился Листер, ввел антисептику, она сменилась еще более совершенной асептикой, и хирурги из бессильных рабов гнойного заражения стали его господами;
в настоящее время, если оперированный умирает от гнойного заражения, то
в большинстве
случаев виновата
в этом уж не наука, а оператор.
Характерно также то, что
в своем распознавании я остановился на самой редкой из всех болезней, которые можно было предположить. И
в моей практике
это было не единичным
случаем: кишечные колики я принимал за начинающийся перитонит; где был геморрой, я открывал рак прямой кишки и т. п. Я был очень мало знаком с обыкновенными болезнями, — мне прежде всего приходила
в голову мысль о виденных мною
в клиниках самых тяжелых, редких и «интересных»
случаях.
Однажды, месяца через два после начала моей практики, я получил приглашение приехать к жене одного суконного фабриканта;
это был первый
случай, когда меня позвали
в богатый дом: до того времени практика моя ограничивалась ремесленниками, мелкими торговцами, офицерскими вдовами и т. п.
— Ну да, вы мне
это говорите для того, чтобы меня утешить… А долго я,
в таком
случае, буду еще мучиться?
В книгах не было указания на возможность подобного «осложнения» при тифе; но разве книги могут предвидеть все мелочи? Я был
в отчаянии: я так глуп и несообразителен, что не гожусь во врачи; я только способен действовать по-фельдшерски, по готовому шаблону. Теперь мне смешно вспомнить об
этом отчаянии: студентам очень много твердят о необходимости индивидуализировать каждый
случай, но умение индивидуализировать достигается только опытом.
Само по себе
это не представляло большой опасности:
в худшем
случае железы нагноились бы и образовался бы нарыв.
Операция
эта достигает удивительных результатов, проста и безболезненна, но… но лишь
в том
случае, если производится опытной рукой. Нужен большой навык, чтоб легко и без зацепки ввести трубочку
в больную гортань кричащего и испуганного ребенка.
Как же
в данном
случае следует поступать? Ведь я не решил вопроса, — я просто убежал от него. Лично я мог
это сделать, но что было бы, если бы так поступали все? Один старый врач, заведующий хирургическим отделением N-ской больницы, рассказывал мне о тех терзаниях, которые ему приходится переживать, когда он дает оперировать молодому врачу: «Нельзя не дать, — нужно же и им учиться, но как могу я смотреть спокойно, когда он, того и гляди, заедет ножом черт знает куда?!»
Хотя он и находил надежды Петреску несколько преувеличенными, но не отрицал, что некоторые из его больных выздоровели именно только благодаря примененному им способу Петреску; по мнению автора, способ
этот можно бы рекомендовать как последнее средство
в тяжелых
случаях у алкоголиков и стариков.
Так как больной по всем соображениям должен был пробыть
в госпитале довольно долго и времени, следовательно, имелось
в виду достаточно для того, чтобы выждать результат, то мне
этот случай показался удобным для опыта.
Непонятно, почему
в таком
случае проф. Гюббенет не привил сифилиса себе? Или, может быть,
это было бы слишком «дорого» даже и для человечества?
С целью решения вопроса, заразительно ли молоко женщин, больных сифилисом, Падова привил четырем здоровым кормилицам молоко, взятое от сифилитички; результат во всех
случаях получился отрицательный [Лансеро, стр. 614.].
Этим же вопросом занимался д-р Р. Фосс; он привил
в Калинкинской больнице молоко сифилитической женщины трем проституткам, «давшим на опыт свое согласие».
Во время припадка лоб у больной становится холодным, а зрачок расширяется; девушка малокровна; все
это указывает на то, что причиною мигрени
в данном
случае является раздражение симпатического нерва, вызванное общим малокровием.
Но
в подавляющем большинстве
случаев этого нет.
В таких
случаях меня охватывали ярость и отчаяние: да что же
это за наука моя, которая оставляет меня таким слепым и беспомощным?! Ведь я, как преступник, не могу взглянуть теперь
в глаза
этой пущенной мною по миру женщине, а чем же я виноват?
Я назначал железо при малокровии и даже
в тех
случаях, когда больной поправлялся, ни разу не мог поручиться за то, что
это произошло хоть сколько-нибудь благодаря железу.
В данном
случае самое тщательное исследование матки не дало никаких указаний на присутствие миомы; выскабливание было произведено, а следствием
этого явилось разложение миомы и смерть больной.
Заметка
эта случайно попалась мне на глаза; я легко мог ее и не прочесть, а между тем, если бы
в будущем нечто подобное произошло со мною, то мне уже не было бы оправдания: теперь такой
случай опубликован… Я должен все знать, все помнить, все уметь, — но разве же
это по силам человеку?!
А он должен ясно понять, что значит для меня потерять Наташу, он наверное должен сделать операцию удачно,
в противном
случае это будет ужасно, и ему не может быть извинения, — ни ему, ни науке: не смеет он ни
в чем погрешить!..
Везде, на каждом шагу, приходится быть актером; особенно
это необходимо потому, что болезнь излечивается не только лекарствами и назначениями, но и душою самого больного; его бодрая и верящая душа — громадная сила
в борьбе с болезнью, и нельзя достаточно высоко оценить
эту силу; меня первое время удивляло, насколько успешнее оказывается мое лечение по отношению к постоянным моим пациентам, горячо верящим
в меня и посылающим за мною с другого конца города, чем по отношению к пациентам, обращающимся ко мне
в первый раз; я видел
в этом довольно комичную игру
случая; постепенно только я убедился, что
это вовсе не случайность, что мне, действительно, могучую поддержку оказывает завоеванная мною вера, удивительно поднимающая энергию больного и его окружающих.
Гигиена рекомендует не ставить
в спальне кровати между окном и печкою: спящий человек будет
в таком
случае находиться
в токе воздуха, идущем от холодных стекол окна к нагретой печке, а
это может повести к простуде.
Этот случай в первый раз дал мне понять, что если от тебя ждут спасения близкого человека и ты
этого не сделал, то не будет тебе прощения, как бы ты ни хотел и как бы ни старался спасти его.
Неожиданное ухудшение
в состоянии поправляющегося больного, неизлечимый больной, требующий от тебя помощи, грозящая смерть больного, всегдашняя возможность несчастного
случая или ошибки, наконец, сама атмосфера страдания и горя, окружающая тебя, — все
это непрерывно держит душу
в состоянии какой-то смутной, не успокаивающейся тревоги.
У нас общество не хочет затруднять себя лишними хлопотами; всю тяжесть оно сваливает со своих плеч на плечи единичных людей и жестоко карает их
в случае, если они отказываются нести
эту тяжесть.
Года два назад
в газетах, сначала провинциальных, потом и столичных, был опубликован возмутительный
случай, героем которого оказался как раз
этот мой товарищ.
Неточные совпадения
—
В таком
случае, изложите ее письменно. Она пойдет
в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она
в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою
в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Ни
в каком
случае нельзя было сказать: «
этот стакан или
эта тарелка воняет».
По
этой причине он всякий раз, когда Петрушка приходил раздевать его и скидавать сапоги, клал себе
в нос гвоздичку, и во многих
случаях нервы у него были щекотливые, как у девушки; и потому тяжело ему было очутиться вновь
в тех рядах, где все отзывалось пенником и неприличьем
в поступках.
Автор признается,
этому даже рад, находя, таким образом,
случай поговорить о своем герое; ибо доселе, как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то балы, то дамы, то городские сплетни, то, наконец, тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены
в книгу, а покамест обращаются
в свете, почитаются за весьма важные дела.
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его
в таких
случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши
в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.