Неточные совпадения
В 1886 году бухарестский профессор Петреску предложил лечить крупозное воспаление легких большими (раз
в десять больше принятых)
дозами наперстянки.
Это значит: настой двухсот граммов воды на восьми граммах наперстянки, а восклицательные знаки, по требованию закона, предназначены для аптекаря: высшее количество листьев наперстянки, которое можно
в течение суток без вреда дать человеку, определяется
в 0,6 грамма; так вот, восклицательные знаки и уведомляют аптекаря, что, прописав мою чудовищную
дозу, я не описался, а действовал вполне сознательно…
Каждый номер врачебной газеты содержал
в себе сообщение о десятках новых средств, и так из недели
в неделю, из месяца
в месяц; это был какой-то громадный, бешеный, бесконечный поток, при взгляде на который разбегались глаза: новые лекарства, новые
дозы, новые способы введения их, новые операции, и тут же — десятки и сотни… загубленных человеческих здоровий и жизней.
В настоящее время, перечитывая сообщения о кокаине за первые годы после его введения, поражаешься,
в каких больших
дозах его назначали: проф.
Коломнин, напр., ввел своей больной около полутора граммов кокаина; и такие
дозы в то время были не
в редкость; Гуземан полагал, что смертельная
доза кокаина для взрослого человека должна быть «очень велика».
Горький опыт Коломнина и других научил нас, что
доза эта, напротив, очень невелика, что нельзя вводить
в организм человека больше шести сотых грамма кокаина; эта
доза в двадцать пять раз меньше той, которую назначил своей больной несчастный Коломнин.
Высшая
доза морфия — три сантиграмма; взрослой, совсем не слабой больной впрыснули под кожу пять миллиграммов морфия, — и она умерла; для объяснения таких фактов
в медицине существует специальное слово «идиосинкразия», но это слово не дает мне никаких указаний на то, когда я должен ждать чего-либо подобного…
Предварительные опыты на животных представляют хоть некоторую гарантию
в том, что новое средство не будет дано человеку
в убийственной
дозе и что хирург не приступит к операции совершенно неопытным.
Справляюсь
в книгах, как его назначить, и читаю: «Средство много потеряло из своей славы, потому что его давали
в слишком малых
дозах…
Но с назначением его нужно быть осторожным:
в больших
дозах оно производит отравление…»
В единственно действительных не «слишком малых»
дозах я должен быть «очень осторожен».
Но практика немедленно опровергла меня; напротив, иначе, чем есть, и не может быть. Я лечил одного чиновника, больного брюшным тифом; его крепило, живот был сильно вздут; я назначил ему каломель
в обычной слабительной
дозе, со всеми обычными предосторожностями.
Неточные совпадения
— Да, он глуп, но —
в меру возраста. Всякому возрасту соответствует определенная
доза глупости и ума. То, что называется сложностью
в химии, — вполне законно, а то, что принимается за сложность
в характере человека, часто бывает только его выдумкой, его игрой. Например — женщины…
—
В известной
дозе кислоты так же необходимы организму, как и соль. Чаадаевское настроение я предпочитаю слащавой премудрости некоторых литературных пономарей.
Наши левые и революционные направления не так уже глубоко отличаются
в своем отношении к государству от направлений правых и славянофильских, —
в них есть значительная
доза славянофильского и аскетического духа.
Днем мне недомогалось: сильно болел живот. Китаец-проводник предложил мне лекарство, состоящее из смеси женьшеня, опиума, оленьих пантов и навара из медвежьих костей. Полагая, что от опиума боли утихнут, я согласился выпить несколько капель этого варева, но китаец стал убеждать меня выпить целую ложку. Он говорил, что
в смеси находится немного опиума, больше же других снадобий. Быть может,
дозу он мерил по себе; сам он привык к опиуму, а для меня и малая
доза была уже очень большой.
Так продолжалось изо дня
в день, и доктор никому не мог открыть своей тайны, потому что это равнялось смерти. Муки достигали высшей степени, когда он слышал приближавшиеся шаги Прасковьи Ивановны. О, он так же притворялся спящим, как это делал Бубнов, так же затаивал от страха дыхание и немного успокаивался только тогда, когда шаги удалялись и он подкрадывался к заветному шкафику с мадерой и глотал новую
дозу отравы с жадностью отчаянного пьяницы.