«Читая эти два описания, — говорит профессор В. А. Манассеин, — не знаешь, чему более дивиться: тому ли хладнокровию, с которым экспериментатор дает сифилису развиться порезче для большей ясности картины и «чтобы показать больного большему числу врачей», или же той начальнической логике, в силу которой подчиненного можно подвергнуть тяжкой, иногда смертельной болезни, даже не спросив его согласия.
Казалось бы, опубликование первого же такого опыта должно бы сделать совершенно невозможным их повторение; первый же такой экспериментатор должен бы быть с позором выброшен навсегда из врачебной среды.
Причина неудач, конечно, прежде всего заключалась в круглом невежестве экспериментаторов, но отчасти и в отсутствии терпения и устойчивости, составляющем характеристическую черту полуобразованности.
— Знаете что, — молвил Персиков, — вы не зоолог? нет? жаль… из вас вышел бы очень смелый экспериментатор… Да… только вы рискуете… получить неудачу… и только у меня отнимаете время…
Правда, некоторые из описанных в книге опытов и приборов, требующие труднодоступных сейчас или чересчур дорогих материалов, едва ли смогут быть теперь выполнены юными экспериментаторами.
Он должен знать, что можно быть великим экспериментатором, никогда не вскрыв ни одного кролика.
Правда, некоторые из описанных в книге опытов и приборов, требующие труднодоступных сейчас или чересчур дорогих материалов, едва ли смогут быть теперь выполнены юными экспериментаторами.
Раз исследуется вся сложность влияний, падающих извне на животное, то, понятно, эта сложность должна быть в руках экспериментатора.