Неточные совпадения
Он видел не ее мраморную
красоту, составлявшую одно целое с ее платьем, он видел и
чувствовал всю прелесть ее тела, которое было закрыто только одеждой.
— Как может она не понимать этого, и что с ней делается? — говорил он себе. Он
чувствовал, как в одно и то же время уважение его к ней уменьшилось, и увеличивалось сознание ее
красоты».
Наружи слышались где-то вдалеке плач и крики. Пьер долго не спал, и с открытыми глазами лежал в темноте на своем месте. Он
чувствовал, что прежде разрушенный мир теперь с новой
красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, двигался в его душе».
В этой иллюзии держит человека Аполлон. Он — бог «обманчивого» реального мира. Околдованный чарами солнечного бога, человек видит в жизни радость, гармонию,
красоту, не
чувствует окружающих бездн и ужасов. Страдание индивидуума Аполлон побеждает светозарным прославлением вечности явления. Скорбь вылыгается из черт природы. Охваченный аполлоновскою иллюзией, человек слеп к скорби и страданию вселенной.
Он начинал
чувствовать, что его бытие со всею
красотою и ограничением покоится на скрытой подпочве страдания и познания, что его аполлоновское отношение к жизни, подобно покрывалу, только скрывает от него ясно им чуемую дионисову истину жизни.
Мне раньше нравилось это стихотворение. Теперь я
почувствовал, как чудовищно неверно, как фальшиво передает оно жизнеощущение древнего эллина. Вовсе он не обвивал истины священ ным покровом поэзии, не населял «пустой» земли прекрасными образами. Земля для него была полна жизни и
красоты, жизнь была прекрасна и божественна, — не покров жизни, а жизнь сама. И не потому она была прекрасна и божественна, что
Неспособный
чувствовать силы и
красоты подлинной жизни, изживший себя человек в своем уединении творит из жизни «мечту», «сладостную легенду» и ею оправдывает для себя жизнь.
В любви к женщине и в мирном покое домашнего очага, в
красоте мужского и женского тела, в состязаниях в силе и ловкости, в веселом пире и танце — везде эллин
чувствовал присутствие и благословение божества.
И как объяснить, как дать
почувствовать угрюмым отрицателям жизни ту вечную радостность ее и
красоту, о которой говорит Толстой?
В Риме, устроив с Кириловым мастерскую, он делил время между музеями, дворцами, руинами, едва
чувствуя красоту природы, запирался, работал, потом терялся в новой толпе, казавшейся ему какой-то громадной, яркой, подвижной картиной, отражавшей в себе тысячелетия — во всем блеске величия и в поразительной наготе всей мерзости — отжившего и живущего человечества.
Только в начале московского периода моей жизни я впервые
почувствовал красоту старинных церквей и православного богослужения и пережил что-то похожее на то, что многие переживают в детстве, но при ином состоянии сознания.
Три года для восьмилетнего возраста значат очень много, и можно было бы ожидать, что я гораздо живее, сознательнее, разумнее
почувствую красоты разнообразной, живописной природы тех местностей, по которым нам должно было проезжать.
— Нет, не то… Положим, я простой дворняга, но это мне не мешает
чувствовать красоту вот таких гордых, холодных и красиво-недоступных патрицианок. Ведь это высшая форма полового подбора…
Неточные совпадения
Он и среди увлечения
чувствовал землю под ногой и довольно силы в себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся
красотой и потому не забывал, не унижал достоинства мужчины, не был рабом, «не лежал у ног» красавиц, хотя не испытывал огненных радостей.
Кроме страстного влечения, которое он внушал мне, присутствие его возбуждало во мне в не менее сильной степени другое чувство — страх огорчить его, оскорбить чем-нибудь, не понравиться ему: может быть, потому, что лицо его имело надменное выражение, или потому, что, презирая свою наружность, я слишком много ценил в других преимущества
красоты, или, что вернее всего, потому, что это есть непременный признак любви, я
чувствовал к нему столько же страху, сколько и любви.
Детскость выражения ее лица в соединении с тонкой
красотою стана составляли ее особенную прелесть, которую он хорошо помнил: но, что всегда, как неожиданность, поражало в ней, это было выражение ее глаз, кротких, спокойных и правдивых, и в особенности ее улыбка, всегда переносившая Левина в волшебный мир, где он
чувствовал себя умиленным и смягченным, каким он мог запомнить себя в редкие дни своего раннего детства.
Он не мог сказать ей это. «Но как она может не понимать этого, и что в ней делается?» говорил он себе. Он
чувствовал, как в одно и то же время уважение его к ней уменьшалось и увеличивалось сознание ее
красоты.
Анна, очевидно, любовалась ее
красотою и молодостью, и не успела Кити опомниться, как она уже
чувствовала себя не только под ее влиянием, но
чувствовала себя влюбленною в нее, как способны влюбляться молодые девушки в замужних и старших дам.