Неточные совпадения
Есть в этом отношении одно поразительное место в «Агамемноне» Эсхила. Кассандра, охваченная пророческим безумием, провидит приближающуюся гибель Агамемнона и свою
собственную. В
ужасе она взывает к Аполлону-Локсию.
Жизнь глубоко обесценилась. Свет, теплота, радость отлетели от нее. Повсюду кругом человека стояли одни только
ужасы, скорби и страдания. И совершенно уже не было в душе способности
собственными силами преодолеть страдание и принять жизнь, несмотря на ее
ужасы и несправедливости. Теперь божество должно держать ответ перед человеком за зло и неправду мира. Это зло и неправда теперь опровергают для человека божественное существо жизни. Поэт Феогнид говорит...
Она наконец схватила его за руку и судорожно, почти с угрозой промолвила: «Да что с ним?» Тут он спохватился и принудил себя улыбнуться ей в ответ; но, к
собственному ужасу, вместо улыбки у него откуда-то взялся смех.
Но в данном случае, к ее
собственному ужасу, в ответ на ее заклинания, по особому смотрению Божию, ей явился действительно дух самого Самуила, откуда она тотчас умозаключила, что пришел к ней не простой смертный, а сам царь Саул.
И все расходились смущенные, подавленные, избегая глядеть друг на друга. Каждый боялся прочесть в чужих глазах свой
собственный ужас, свою рабскую, виноватую тоску, — ужас и тоску маленьких, злых и грязных животных, темный разум которых вдруг осветился ярким человеческим сознанием.
Неточные совпадения
Терялся слабый человек, с
ужасом озираясь в жизни, и искал в воображении ключа к таинствам окружающей его и своей
собственной природы.
В терроре 93, 94 года выразился внутренний
ужас якобинцев: они увидели страшную ошибку, хотели ее поправить гильотиной, но, сколько ни рубили голов, все-таки склонили свою
собственную перед силою восходящего общественного слоя.
Это суд самого подсудимого,
ужас от
собственной тьмы вследствие видения света и после этого преображение светом.
Целую ночь Савельцев совещался с женою, обдумывая, как ему поступить. Перспектива солдатства, как зияющая бездна, наводила на него панический
ужас. Он слишком живо помнил солдатскую жизнь и свои
собственные подвиги над солдатиками — и дрожал как лист при этих воспоминаниях.
— А меня один офицер лишил невинности там… у себя на родине. А мамаша у меня
ужас какая строгая. Если бы она узнала, она бы меня
собственными руками задушила. Ну вот я и убежала из дому и поступила сюда…