И больной не пугается, как барыня, упоминания о смерти, умоляюще и вопросительно не смотрит кругом. Как будто совсем не о его
смерти идет речь. Он спокойно отдает сапоги, под условием, чтоб Серега поставил на его могиле камень. Спокойно говорит кухарке...
Неточные совпадения
Страх
смерти — это червь, непрерывно точащий душу человека. Кириллов,
идя против бога, «хочет лишить себя жизни, потому что не хочет страха
смерти». «Вся свобода, — учит он, — будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить… Бог есть боль страха
смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет бог».
Она решила, что сделает так. Но тут же, как это и всегда бывает в первую минуту затишья после волнения, он, ребенок, — его ребенок, который был в ней, — вдруг вздрогнул, стукнулся и плавно потянулся и опять застучал чем-то тонким, нежным и острым. И вдруг все то, что за минуту так мучило ее, что, казалось, нельзя было жить, вся злоба на него и желание отомстить ему, хоть своей
смертью, все это вдруг отдалилось. Она успокоилась, встала, надела на голову платок и
пошла домой».
Кавалеристы
идут на сражение и встречают раненых, и ни на минуту не задумываются над тем, что их ждет, а
идут мимо и подмигивают раненым. А из этих всех двадцать тысяч обречены на
смерть, а они удивляются на мою шляпу. Странно, — думал Пьер».
Люди с радостным одушевлением
шли в бой навстречу
смерти, потому что
смерть казалась им прекрасною.
Богиня вняла ее мольбе и
послала юношам —
смерть.
И когда Фивы
послали к оракулу посланцев с поручением вымолить для знаменитого Пиндара «то, что в человеческой судьбе самое лучшее для любимого богами», — боги
послали Пиндару
смерть.
Таков у них обычай: когда они
идут на
смерть, они украшают свои головы».
Смерть наклоняется к человеку и, обдавая его смрадным своим дыханием, злорадно шепчет на ухо: «Ты умрешь. В какую сторону ни
иди, каждый твой шаг — приближение ко мне».
«И я почувствовал тогда, — рассказывает Ницше, — как хорошо, что Вотан влагает в грудь вождей жестокое сердце. Как могли бы они иначе вынести страшную ответственность,
посылая тысячи на
смерть, чтобы тем привести к господству свой народ, а вместе с ним и себя».
Фукье-Тенвиль, знаменитый прокурор революционного трибунала в эпоху террора, предлагал пускать перед казнью осужденным кровь, дабы, таким образом, ослаблять мужество, с которым они
шли на
смерть.
Матушка стала выть и говорит: «Как Петрушке идти, он молод». Делать было нечего, стали меня собирать. Сшила мне жена рубахи, собрала мне денег, и назавтра надо было идти на ставку в город. Матушка убивалась — плакала, а я как подумаю, что идти надо, так сердце сожмется, точно на
смерть иду.
— Еду! — воскликнула она вдруг. — Пять моих лет! Прощайте! Прощай, Алеша, решена судьба… Ступайте, ступайте, ступайте от меня теперь все, чтоб я уже вас не видала!.. Полетела Грушенька в новую жизнь… Не поминай меня лихом и ты, Ракитка. Может, на
смерть иду! Ух! Словно пьяная!
Неточные совпадения
Меж гор, лежащих полукругом, //
Пойдем туда, где ручеек, // Виясь, бежит зеленым лугом // К реке сквозь липовый лесок. // Там соловей, весны любовник, // Всю ночь поет; цветет шиповник, // И слышен говор ключевой, — // Там виден камень гробовой // В тени двух сосен устарелых. // Пришельцу надпись говорит: // «Владимир Ленской здесь лежит, // Погибший рано
смертью смелых, // В такой-то год, таких-то лет. // Покойся, юноша-поэт!»
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки,
смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли
пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив, что до меня касается, то я всегда смелее
иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже
смерти ничего не случится — а
смерти не минуешь!
— Секи до
смерти! — кричит Миколка, — на то
пошло. Засеку!
— Когда?.. — приостановился Раскольников, припоминая, — да дня за три до ее
смерти я был у ней, кажется. Впрочем, я ведь не выкупить теперь вещи
иду, — подхватил он с какою-то торопливою и особенною заботой о вещах, — ведь у меня опять всего только рубль серебром… из-за этого вчерашнего проклятого бреду!