Неточные совпадения
В пиршественных палатах князей и богачей, на рынке, в
корчме или на деревенской улице в толпе мужиков и ремесленников, он пел о священной, прекрасной жизни, о «легко живущих» богах, о людях «с непреоборимым духом», гордо и твердо смотревших в
лицо судьбе, о великой борьбе и великом преодолении страданий.
— Позвольте мне объяснить, — требовательно попросил Никодим Иванович, и, когда Лютов, покосясь на него, замолчал, а Любаша,
скорчив лицо гримаской, отскочила в сторону, писатель, покашляв в рукав пиджака, авторитетно заговорил:
В сенях она наткнулась на дядю Акима и его мальчика. Заслышав шаги, дядя Аким поспешил
скорчить лицо и принять жалкую, униженную позу; при виде родственницы он, однако ж, ободрился, кивнул головою по направлению к выходной двери и вопросительно приподнял общипанные свои брови.
Неточные совпадения
Гром пошел по пеклу, на ведьму напали
корчи, и откуда ни возьмись шапка — бух деду прямехонько в
лицо.
Мало-помалу она успокоилась,
корчи и судороги прекратились, открыла она глаза, отерла
лицо платком, села на диван, но ни слова не говорила. Подошла к ней Варвара Петровна со стаканом воды в руке. Большими глотками, с жадностью выпила воду Марья Ивановна и чуть слышно промолвила:
В изнеможенье, без чувств упала Марья Ивановна на диван. Глаза ее закрылись, всю ее дергало и
корчило в судорогах. Покрытое потом
лицо ее горело, белая пена клубилась на раскрытых, трепетавших губах. Несколько минут продолжался такой припадок, и в это время никто из Луповицких не потревожился — и
корчи и судороги они считали за действие святого духа, внезапно озарившего пророчицу. С благоговеньем смотрели они на страдавшую Марью Ивановну.
Хлебнула Аграфена Петровна холодной воды и нежданно спрыснула Дуню. Восторженность прекратилась, но
корчи тела и судороги на
лице усилились еще больше. Аграфена Петровна, придерживаясь старорусского врачевания, покрыла
лицо Дуни большим платком. Не прошло и четверти часа, как она очнулась и, слабая, изнеможенная, приподнявшись с постели, спросила Аграфену Петровну:
Она оттеняла каждое
лицо и отлично выдерживала его характер, пуская в ход свою мимику, унаследованную ею вместе с итальянскою кровью; не щадя ни своего нежного голоса, ни своего прекрасного
лица, она — когда нужно было представить либо выжившую из ума старуху, либо глупого бургомистра, —
корчила самые уморительные гримасы, ежила глаза, морщила нос, картавила, пищала…