Неточные совпадения
Всюду вокруг эта близкая,
родная душа, единая жизнь, — в людях, в животных, даже в растениях, — «веселы были растения», — даже в самой
земле: «
земля живет несомненною, живою, теплою жизнью, как и все мы, взятые от
земли».
Еще предвижу затрудненья: //
Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
Она русская, вся до косточки русская, она по матери
родной земле затоскует, и я буду видеть каждый час, что это она для меня тоскует, для меня такой крест взяла, а чем она виновата?
Образ
родной земли не есть только образ матери, это также образ невесты и жены, которую человек оплодотворяет своим логосом, своим мужественным светоносным и оформляющим началом, и образ дитяти.
Он, правда, не так выразился, он сказал: «Кто от
родной земли отказался, тот и от бога своего отказался».
Неточные совпадения
И то уж благо: с Домною // Делился им; младенцами // Давно в
земле истлели бы // Ее
родные деточки, // Не будь рука вахлацкая // Щедра, чем Бог послал.
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шел было к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою.
Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на
землях и у того и у другого.
Мы же по иному замышленью // Эту повесть о године бед // Со времен Владимира княженья // Доведем до Игоревых лет // И прославим Игоря, который, // Напрягая разум, полный сил, // Мужество избрал себе опорой, // Ратным духом сердце поострил // И повел полки
родного края, // Половецким
землям угрожая.
О, стонать тебе,
земля родная, // Прежние годины вспоминая // И князей давно минувших лет! // Старого Владимира уж нет. // Был он храбр, и никакая сила // К Киеву б его не пригвоздила. // Кто же стяги древние хранит? // Эти — Рюрик носит, те — Давид, // Но не вместе их знамена плещут, // Врозь поют их копия и блещут.
Еще во времена Бородавкина летописец упоминает о некотором Ионке Козыре, который, после продолжительных странствий по теплым морям и кисельным берегам, возвратился в
родной город и привез с собой собственного сочинения книгу под названием:"Письма к другу о водворении на
земле добродетели". Но так как биография этого Ионки составляет драгоценный материал для истории русского либерализма, то читатель, конечно, не посетует, если она будет рассказана здесь с некоторыми подробностями.