Что такое, на самом деле, жизнь, можно ли, видя ее «насквозь», испытывать любовь, или напротив, отвращение и ужас, — каждый
решит сам в зависимости от степени своей жизненности. Мы же только отметим здесь один очень характерный эпизод в художественной жизни Достоевского.
Неточные совпадения
«Для чего же ты туда потащишься, если жертва твоя ни к чему не послужит? А потому, что ты
сам не знаешь, для чего идешь! О, ты много бы дал, чтобы узнать
самому, для чего идешь!.. Ты всю ночь будешь сидеть и
решать: идти или нет? Но ты все-таки пойдешь, и знаешь, что пойдешь,
сам знаешь, что как бы ты не решался, а решение уже не от тебя зависит. Пойдешь, потому что не смеешь не пойти. Почему не смеешь — это уж
сам угадай, вот тебе загадка!»
Но перед Левиным встает, как
сам он чувствует, «опасный» вопрос: «Ну, а евреи, магометане, конфуцианцы, буддисты, что же они такое?» Левин отвечает: «Вопроса о других верованиях и их отношениях к божеству я не имею права и возможности
решить». Кто же тогда дал ему право
решать вопрос о христианских верованиях, —
решать, что именно моральное содержание христианства единственно дает людям силу жизни?
Помните вы, как Иван Карамазов,
решив принести на суде повинную, идет ночью по улице и наталкивается на замерзающего в снегу мужичонку? Два часа назад
сам же Иван толкнул его в снег. Теперь Иван суетится вокруг мужичонки, сзывает людей, старается его спасти. «Иван Федорович остался очень доволен.
— Послушай, Ольга, не гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон, останавливаясь и стараясь вникнуть в этот новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я
решил сам ехать в деревню, вместе с поверенным… чтоб там… — едва слышно досказал он.
— Я очень благодарю вас за ваше доверие, но… — сказал он, с смущением и досадой чувствуя, что то, что он легко и ясно мог
решить сам с собою, он не может обсуждать при княгине Тверской, представлявшейся ему олицетворением той грубой силы, которая должна была руководить его жизнью в глазах света и мешала ему отдаваться своему чувству любви и прощения. Он остановился, глядя на княгиню Тверскую.
— Вспомните, Иван Федорович, — сказал тревожливо и колеблясь Ганя, — что ведь она дала мне полную свободу решенья до тех самых пор, пока не
решит сама дела, да и тогда все еще мое слово за мной…
Некоторых из нас рано стали учить и новым языкам; но не это завлекало, не о светских успехах мечтали мы, а о том, что будем сначала гимназисты, а потом студенты.Да! Мечтали, и это великое дело! Студент рисовался нам как высшая ступень для того, кто учится. Он и учится и «большой». У него шпага и треугольная шляпа. Вот почему целая треть нашего класса
решили сами, по четырнадцатому году, продолжать учиться латыни, без всякого давления от начальства и от родных.
Неточные совпадения
Решили тут же множество
самых затруднительных вопросов.
Они положили наконец потолковать окончательно об этом предмете и
решить, по крайней мере, что и как им делать, и какие меры предпринять, и что такое он именно: такой ли человек, которого нужно задержать и схватить, как неблагонамеренного, или же он такой человек, который может
сам схватить и задержать их всех, как неблагонамеренных.
Переговоры наши продолжались довольно долго; наконец мы
решили дело вот как: верстах в пяти отсюда есть глухое ущелье; они туда поедут завтра в четыре часа утра, а мы выедем полчаса после их; стреляться будете на шести шагах — этого требовал
сам Грушницкий.
Площадка, на которой мы должны были драться, изображала почти правильный треугольник. От выдавшегося угла отмерили шесть шагов и
решили, что тот, кому придется первому встретить неприятельский огонь, станет на
самом углу; спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами.
— И прекрасно, Дунечка. Ну, уж как вы там
решили, — прибавила Пульхерия Александровна, — так уж пусть и будет. А мне и
самой легче: не люблю притворяться и лгать; лучше будем всю правду говорить… Сердись, не сердись теперь Петр Петрович!