Неточные совпадения
И так везде у Достоевского. Живою тяжестью давят читателя его туманы, сумраки и моросящие дожди. Мрачная, отъединенная тоска заполняет душу. И вместе с Достоевским начинаешь любить эту тоску какою-то
особенною, болезненною
любовью.
Они возлюбили бы землю и жизнь неудержимо и в такой мере, в какой постепенно сознавали бы свою преходимость и конечность, и уже
особенною, уже не прежнею
любовью.
Жабы и паучихи навряд ли, конечно, испытывают при этом какое-нибудь
особенное сладострастие. Тут просто тупость жизнеощущения, неспособность выйти за пределы собственного существа. Но если инстинкты этих уродов животной жизни сидят в человеке, если чудовищные противоречия этой
любви освещены сознанием, то получается то едкое, опьяняющее сладострастие, которым живет
любовь Достоевского.
Петр Елисеич при переезде на Самосадку обратил особенное внимание на библиотеку, которую сейчас и приводил в порядок с
особенною любовью, точно он после трудного и опасного путешествия попал в общество старых хороших знакомых.
Неточные совпадения
Но с тех пор как она, после несчастия, постигшего Каренина, взяла его под свое
особенное покровительство, с тех пор как она потрудилась в доме Каренина, заботясь о его благосостоянии, она почувствовала, что все остальные
любви не настоящие, а что она истинно влюблена теперь в одного Каренина.
Некрасивого, доброго человека, каким он себя считал, можно, полагал он, любить как приятеля, но чтобы быть любимым тою
любовью, какою он сам любил Кити, нужно было быть красавцем, а главное —
особенным человеком.
Одинцова произнесла весь этот маленький спич [Спич (англ.) — речь, обычно застольная, по поводу какого-либо торжества.] с
особенною отчетливостью, словно она наизусть его выучила; потом она обратилась к Аркадию. Оказалось, что мать ее знавала Аркадиеву мать и была даже поверенною ее
любви к Николаю Петровичу. Аркадий с жаром заговорил о покойнице; а Базаров между тем принялся рассматривать альбомы. «Какой я смирненький стал», — думал он про себя.
И все-таки чувствовал, что где-то глубоко в нем застыло убеждение, что Лидия создана для
особенной жизни и
любви. Разбираться в чувстве к ней очень мешал широкий поток впечатлений, — поток, в котором Самгин кружился безвольно и все быстрее.
«Должно быть, есть какие-то
особенные люди, ни хорошие, ни дурные, но когда соприкасаешься с ними, то они возбуждают только дурные мысли. У меня с тобою были какие-то ни на что не похожие минуты. Я говорю не о «сладких судорогах
любви», вероятно, это может быть испытано и со всяким другим, а у тебя — с другой».