Неточные совпадения
Я помню, что кто-то будто бы повел меня за руку, со свечкой в руках, показал мне какого-то
огромного и отвратительного тарантула и стал уверять меня, что это — то самое темное, глухое всесильное
существо, и смеялся над моим негодованием…
Смотрит на ту же жизнь живой, — и взгляд его проникает насквозь, и все
существо горит любовью. На живой душе Толстого мы видим, как чудесно и неузнаваемо преображается при этом мир. Простое и понятное становится таинственным, в разрозненном и мелком начинает чуяться что-то единое и
огромное; плоская жизнь вдруг бездонно углубляется, уходит своими далями в бесконечность. И стоит душа перед жизнью, охваченная ощущением глубокой, таинственной и священной ее значительности.
Когда Дионис нисходит в душу человека, чувство
огромной полноты и силы жизни охватывает ее. Какие-то могучие вихри взвиваются из подсознательных глубин, сшибаются друг с другом, ураганом крутятся в душе. Занимается дух от нахлынувшего ужаса и нечеловеческого восторга, разум пьянеет, и в огненном «оргийном безумии» человек преображается в какое-то иное, неузнаваемое
существо, полное чудовищного избытка сил.
И все
существо Диониса, вся
огромная заслуга его заключается именно в том, что он несет упадочному человеку свой временный хмель, как замену выдохшегося из души подлинного, длительного хмеля жизни.
Неточные совпадения
Ничто в спокойной наружности его не говорило о том напряжении чувства, гул которого, подобно гулу
огромного колокола, бьющего над головой, мчался во всем его
существе оглушительным нервным стоном.
Поэтому основное разногласие между Платоном и Аристотелем, чрезмерно преувеличенное последним и, кроме того, усиленное
огромным различием творческих индивидуальностей обоих мыслителей, относится не столько к
существу учения, сколько к его формулировке и разработке.
Это было тихое, угнетенное идиотизмом
существо, в старой фризовой шинели, в шапке с
огромным козырьком и почерневшею кокардой.
Огромное значение имеет первая реакция на мир
существа, в нем рождающегося.
Я помню, что кто-то будто бы повел меня за руку, со свечкой в руках, показал мне какого-то
огромного и отвратительного тарантула и стал уверять меня, что это то самое темное, глухое и всесильное
существо, и смеялся над моим негодованием.