Неточные совпадения
В книге своей «О рождении трагедии» молодой Ницше воскресил из греческой старины колоссальные
образы двух главных эллинских
божеств — Аполлона и Диониса.
Восстановим в общих чертах
образы двух этих эллинских
божеств, как их понимал Ницше.
Жуткие
образы догомеровских
божеств, свирепых и злобных, рассеивались, как ночные призраки, мир очищался от населявшей его таинственной нечисти.
Подобно большинству крупных греческих богов, Аполлон создался из слияния целого ряда разнообразнейших местных
божеств. Постепенно из бога стад, из бога растительности, из бога солнечного света образовался колоссальный образ-символ, вмещающий в себе все существеннейшие стороны одного цельного, определенного, всеисчерпывающего отношения к жизни.
Якоб Буркгардт отмечает одну характерную особенность бога Диониса. «От всех других эллинских
божеств, — говорит он, — Дионис отличается, между прочим, тем, что он фанатическим
образом требует своего прославления и признания; он один проявляет заботу и ярость, когда ему повсюду не служат».
Возрим мы в области обширны, // Где тусклый трон стоит рабства. // Градские власти там все мирны, // В царе зря
образ божества. // Власть царска веру охраняет, // Власть царску вера утверждает; // Союзно общество гнетут; // Одно сковать рассудок тщится, // Другое волю стерть стремится; // На пользу общую, — рекут.
Неточные совпадения
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения. Истина есть высшее для нас
божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее
образ, являяся не в ней, лице наше будет от него отвращенно.
Равным
образом и как красота,
Божество «в качестве все-красоты есть и сверхкрасота» (ως πάγκαλον αμα και ϋπερκαλόν) (IV, 7, с. 701).
Разумеется, и творческое «да будет» Fiat, которое так часто встречается у Беме, получает соответствующее истолкование не в смысле повеления (Fürsatz), но в смысле — силы
Божества, его природной мощи, потенции бытия и в таком смысле в разных выражениях определяется оно во многих местах: «вожделение (Begierde) из вечной воли безосновности есть первый
образ (Gestalt) и есть Fiat или Schuf [Создание, творение (нем.).].
Таким
образом воля высказывается чрез схватывание из себя самой, как выдыхание или откровение: и это же исхождение из воли в речи или дыхании есть дух
Божества (Gottheit) или третье лицо, как предали древние…
Конечно, остается недоступной человеческому уму тайной боговоплощения, каким
образом воплотившийся Бог мог так закрыть
Божество человечеством, чтобы оказаться способным и совершить подвиг веры в Бога, и испытать человеческое чувство богооставленности, но это показывает именно на глубочайшую человечность веры, ее исключительное значение и неустранимость подвига веры для человека.].