Неточные совпадения
Далека от
человека жизнь природы; «духом немым и глухим» полна для него эта таинственная жизнь. Далеки и животные. Их нет вокруг
человека, ом не соприкасается душою с их
могучею и загадочною, не умом постигаемою силою жизни. Лишь редко, до странности редко является близ героев Достоевского то или другое животное, — и, боже мой, в каком виде! Искалеченное, униженное и забитое, полное того же мрака, которым полна природа.
«Ничего и никогда не было для
человека невыносимее свободы! — говорит Великий Инквизитор. — Они — бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие… Чем виноваты слабые
люди, что не могли вытерпеть того, что
могучие? Чем виновата слабая душа, что не в силах вместить столь страшных даров?
«Грозящая гибель» для Долохова —
могучий враг, с которым весело схватиться, для Раскольникова — любовница-вампир; в ее объятия безвольно тянется
человек, замирая от ужаса.
Какой-то есть в Толстом органический дефект, делающий его неспособным рисовать образы
людей, жизненно живущих в любви и самоотречении. Пробует, и вот — либо живые образы мертвых
людей, либо мертвые образы
людей будто бы живых. И, конечно, Толстой сам это чувствует. Как бы отчаявшись в пригодности
могучего орудия — художественного своего гения, он отбрасывает его в сторону и настойчиво начинает доказывать, как выгодно должно быть для
человека жить в любви и самоотречении.
Для Толстого живая жизнь не знает ошибок. Она благостна и велика. Ею глубоко заложена в
человеке могучая, инстинктивная сила, ведущая его к благу. И горе тому, кто идет против этой силы, кто не повинуется душе своей, как бы это ни было тяжело и трудно. На него неотвратимо падает «отмщение», и он гибнет.
Либо под влиянием наркотического напитка, либо при
могучем, радостно проникающем всю природу приближении весны в
человеке просыпаются те дионисические чувствования, в подъеме которых его «я» исчезает до полного самозабвения.
А выше беспомощных
людей и самовластных богов стоит слепой,
могучий и беспощадный Рок, и все совершается так, как он заранее постановит.
Великую защиту от бедствий дали боги
человеку, одарив его «
могучею стойкостью» (kratere tlemosyne). Архилох говорит, утешая друга в его горе...
Для
человека, сраженного тяжким ударом судьбы, так естественно стремление бессильно упасть на колени и в смирении отчаяния простирать руки к кому-то,
Могучему, Скорбному и Любящему.
Когда Дионис нисходит в душу
человека, чувство огромной полноты и силы жизни охватывает ее. Какие-то
могучие вихри взвиваются из подсознательных глубин, сшибаются друг с другом, ураганом крутятся в душе. Занимается дух от нахлынувшего ужаса и нечеловеческого восторга, разум пьянеет, и в огненном «оргийном безумии»
человек преображается в какое-то иное, неузнаваемое существо, полное чудовищного избытка сил.
Смири, смири, титан
могучий,
Свой гордый дух и богу покорись!..
Довольно ты заботился о
людях, —
И о себе подумай!
Характерно в нем это глубочайшее презрение к телу в его таинственном и
могучем влиянии на дух
человека.
Однажды все кузьмищевское общество, со включением отца Василия, сидело по обыкновению в гостиной; сверх того, тут находился и приезжий гость, Аггей Никитич Зверев, возвратившийся с своей ревизии. Трудно вообразить себе, до какой степени изменился этот
могучий человек за последнее время: он сгорбился, осунулся и имел какой-то растерянный вид. Причину такой перемены читатель, вероятно, угадывает.
Это меня обидело. Я вышел, сел на Ивана Никитина, поехал завтракать в ресторан Кошелева. Отпустил лихача и вошел. В зале встречаю нашего буфетчика Румеля, рассказываю ему о бенефисе, и он прямо тащит меня к своему столу, за которым сидит высокий,
могучий человек с большой русой бородой: фигура такая, что прямо нормандского викинга пиши.
Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову
человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как
человек с
могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Самгин подошел к двери в зал; там шипели, двигали стульями, водворяя тишину; пианист, точно обжигая пальцы о клавиши, выдергивал аккорды, а дама в сарафане, воинственно выгнув
могучую грудь, высочайшим голосом и в тоне обиженного
человека начала петь:
Среди русских нередко встречались сухощавые бородачи, неприятно напоминавшие Дьякона, и тогда Самгин ненадолго, на минуты, но тревожно вспоминал, что такую
могучую страну хотят перестроить на свой лад
люди о трех пальцах, расстриженные дьякона, истерические пьяницы, веселые студенты, каков Маракуев и прочие; Поярков, которого Клим считал бесцветным, изящный, солидненький Прейс, который, наверно, будет профессором, — эти двое не беспокоили Клима.
Можно было думать, что этот
могучий рев влечет за собой отряд быстро скакавших полицейских, цоканье подков по булыжнику не заглушало, а усиливало рев. Отряд ловко дробился, через каждые десять, двадцать шагов от него отскакивал верховой и, ставя лошадь свою боком к
людям, втискивал их на панель, отталкивал за часовню, к незастроенному берегу Оки.
Эти
люди настолько скромны, что некоторых из них принуждены выдвигать, вытаскивать вперед, что и делали
могучий, усатый полицейский чиновник в золотых очках и какой-то прыткий, тонконогий
человек в соломенной шляпе с трехцветной лентой на ней. Они, медленно идя вдоль стены
людей, ласково покрикивали, то один, то другой: