Неточные совпадения
Но пустая форма бессмертия в философском смысле, — какое содержание она гарантирует? Что-то огромное? «Да почему же непременно огромное?» В
душе человека только мрак и пауки. Почему им не быть и там? Может быть, бессмертие — это такой тусклый, мертвый, безнадежный ужас, перед которым страдальческая
земная жизнь — рай?
«Алеша быстро сошел с крылечка вниз. Полная восторгом
душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих, сияющих звезд… Тишина
земная как бы сливалась с небесною, тайна
земная соприкасалась со звездною… Алеша стоял, смотрел и вдруг, как подкошенный, повергся на землю.
Как молния — бурную тьму ночи, постижение «тайны
земной» только в редкие мгновения пронизывает
душу Достоевского. Сверкнув, тайна исчезает, мрак кругом еще чернее, ни отсвета нигде, и только горит в
душе бесконечная тоска по исчезнувшему свету.
До глубочайших своих глубин преобразился мир, — чудесно оживотворенный, весь насквозь пронизанный светом. Свет
земной сливается со светом небесным, «тайна
земная соприкасается с тайною звездной», — та
земная тайна, которая всегда так мучительно чужда была
душе Достоевского.
В мгновения экстаза
душа высоко поднималась над
земною жизнью и жалким своим телом.
И естественно было убеждение, что, когда
душа вырвется из тесноты
земной жизни, когда сбросит с себя оковы тела, то длительною станет для нее та жизнь, которую она мгновениями испытывала в состоянии экстаза.
Глубокая пропасть ложится теперь между телом человеческим и
душою. Для Эмпедокла тело — только «мясная одежда»
души. Божественная
душа слишком благородна для этого мира видимости; лишь выйдя из него, она будет вести жизнь полную и истинную. Для Пифагора
душа сброшена на землю с божественной высоты и в наказание заключена в темницу тела. Возникает учение о переселении
душ, для древнего эллина чуждое и дико-непонятное.
Земная жизнь воспринимается как «луг бедствий».
Лишь какое-то великое прегрешение могло низвергнуть нашу божественную
душу в низменную
земную жизнь.
И нелегко достигнуть этого искупления; одной
земной жизни мало, чтоб освободить
душу от первородного греха, тяготеющего над нею.
Долгим и скорбным путем, переселяясь из тела в тело,
душа должна очиститься от
земной скверны, пока, наконец, не удостоится полного освобождения от оков
земной жизни и не сольется с божеством.
«
Душе, от бога пришедшей и стремящейся назад к богу, нечего делать на земле (и именно поэтому не к чему служить морали); она должна очиститься от всего
земного» (Э. Роде).
Вот — тайная община просветленных учеников древнего Орфея. Изнуренные постом, со строгими, скорбными лицами, в оливковых венках и льняных одеждах, сходятся они на тайные свои радения. Что там творится — из посторонних никто не знает. Какими-то таинственными обрядами верующие очищаются от
земной скверны, стряхивают с себя греховные думы о ничтожных
земных делах и в тихих молитвенных экстазах сливаются
душою с великим страдальцем-богом.
Блажен тот из смертных, кто, презрев
земное титаническое, с его тленными радостями и ничтожными желаниями, устремляется
душою к светлому очистителю и освободителю
душ, великому Дионису-Загрею…
Земная жизнь трактовалась в них, как несчастье;
душа должна была проделывать все новый и новый круг рождений, как кару; и свершившееся очищение
души знаменовалось ее освобождением от тяжкой обязанности родиться вновь…
Действительно, в ней они звучат особенно сильно, в ней жестокость и незаслуженность
земных мук с потрясающею вдохновенностью оправдываются указанием на «иной мир», и в этом указании — великое, примиряющее утешение, которое несет
душе зрителя указанная трагедия.
Неточные совпадения
Тут описан путь, которым приобретается вера, и то счастье превыше всего
земного, которое при этом наполняет
душу.
— Ныне скудоумные и маломысленные, соблазняемые смертным грехом зависти, утверждают, что богатые суть враги людей, забывая умышленно, что не в сокровищах
земных спасение
душ наших и что все смертию помрем, яко же и сей верный раб Христов…
— Смотрел я однажды у пруда на лягушек, — говорил он, — и был смущен диаволом. И начал себя бездельным обычаем спрашивать, точно ли один человек обладает
душою, и нет ли таковой у гадов
земных! И, взяв лягушку, исследовал. И по исследовании нашел: точно;
душа есть и у лягушки, токмо малая видом и не бессмертная.
Правда и то, что и пролитая кровь уже закричала в эту минуту об отмщении, ибо он, погубивший
душу свою и всю
земную судьбу свою, он невольно должен был почувствовать и спросить себя в то мгновение: «Что значит он и что может он значить теперь для нее, для этого любимого им больше
души своей существа, в сравнении с этим «прежним» и «бесспорным», покаявшимся и воротившимся к этой когда-то погубленной им женщине с новой любовью, с предложениями честными, с обетом возрожденной и уже счастливой жизни.
Кончается жизнь моя, знаю и слышу это, но чувствую на каждый оставшийся день мой, как жизнь моя
земная соприкасается уже с новою, бесконечною, неведомою, но близко грядущею жизнью, от предчувствия которой трепещет восторгом
душа моя, сияет ум и радостно плачет сердце…