Этот целебный обман Аполлона спасал для
жизни грека гомеровского. Позднейшего, дионисического грека спасала трагедия. В ней взаимодействие дионисовой «истины» и аполлоновой «иллюзии» достигло наибольшей глубины и гармоничности.
Неточные совпадения
Грек ранней стадии эллинской истории,
грек гомеровский, воспринимал
жизнь по-аполлоновски: он смотрел на блестящий мир явлений, на то, что индусы называют обманчивым покрывалом Маии, и принимал его за подлинную
жизнь.
Грек гомеровский, не отступавший стойким своим духом ни перед какими ужасами
жизни, уж, конечно, сумел бы снести на своих плечах и счастье...
Произошло огромное, величественное, ярко-радостное событие в
жизни Эллады. Несметный флот Ксеркса был разбит
греками при Саламине, на следующий год и сухопутные полчища его были уничтожены под Платеями. Черные грозовые тучи, зловеще поднявшиеся с востока, рассеялись без следа. Впервые со времен Дария Эллада вздохнула вольно и радостно.
Как же далеко ушел прочь от Аполлона теперешний трагический
грек с его нездоровым исканием скорби во что бы то ни стало! Радостью и счастьем должен был служить человек Аполлону. Теперь же самую чистую, беспримесную радость он умудрялся претворить в скорбь, умудрялся увидеть в ней только напоминание о тленности и преходимости всего человеческого. Не верь
жизни! Не возносись! Помни о черных силах, неотступно стоящих над человеком!
Неточные совпадения
Но лишь коснется речь самой
жизни, являются на сцену лица, события, заговорят в истории, в поэме или романе,
греки, римляне, германцы, русские — но живые лица, — у Райского ухо невольно открывается: он весь тут и видит этих людей, эту
жизнь.
— Хорошо, да все это не настоящая
жизнь, — сказал Райский, — так жить теперь нельзя. Многое умерло из того, что было, и многое родилось, чего не ведали твои
греки и римляне. Нужны образцы современной
жизни, очеловечивания себя и всего около себя. Это задача каждого из нас…
У ябедника Антония был брат Фортунат. Образ
жизни он вел загадочный, часто куда-то отлучался и пропадал надолго с гарнолужского горизонта. Водился он с цыганами,
греками и вообще сомнительными людьми «по лошадиной части». Порой к гарнолужскому табуну нивесть откуда присоединялись дорогие статные лошади, которые также таинственно исчезали. Многие качали при этом головами, но… пан Фортунат был человек обходительный и любезный со всеми…
Печаль
греков, в такой форме не свойственная древнееврейскому, библейскому чувству
жизни, связана с тем, что
грекам дано было раскрывать человеческое начало, но не дано было соединять его с началом божественным.
— А вот почему, — ответил Коля с глубокой верой. — Старые
греки у нас рассказывают так. Когда Иисус Христос, господь наш, воскрес на третий день после своего погребения, то никто ему не хотел верить. Видели много чудес от него при его
жизни, но этому чуду не могли поверить и боялись.