Неточные совпадения
Самое высшее проявление полноты человеческого здоровья и силы Ницше видел в эллинской трагедии. Но лучше, чем на чем-либо ином, можно видеть именно на трагедии, какой сомнительный, противожизненный характер носила эта полнота
жизни, сколько внутреннего бессилия и глубокой душевной надломленности было в этом будто бы
героическом «пессимизме силы». Скажем прямо: во всей литературе мира мы не знаем ничего столь антигероического, столь нездорового и упадочного, как эллинская трагедия.
«Убьют, буду мучиться, страдать, и никто не заплачет!» И всё это вместо исполненной энергии и сочувствия
героической жизни, о которой он мечтал так славно.
Она слышала от знакомых и друзей про его храбрость на войне и знала про его мужество при потере состояния и свободы и представляла себе его героем, всегда живущим возвышенной
героической жизнью; в действительности же, с своей необыкновенной физической силой и храбростью, он оказался кротким, смирным ягненком, самым простым человеком, с добродушными шутками, с той самой детской улыбкой чувственного рта, окруженного белокурой бородкой и усами, которая прельстила ее еще в Рожанке, и с неугасимой трубкой, которая была ей особенно тяжела во время беременности.
Неточные совпадения
— В непосредственную близость с врагом не вступал. Сидим в длинной мокрой яме и сообщаемся посредством выстрелов из винтовок. Враг предпочитает пулеметы и более внушительные орудия истребления
жизни. Он тоже не стремится на
героический бой штыками и прикладами, кулаками.
Через великие испытания и потрясения вновь пробудится
героическое у французов, опустившихся до слишком самодовольной мещанской
жизни.
Цель
жизни народов — не благо и благополучие, а творчество ценностей,
героическое и трагическое переживание своей исторической судьбы.
Во вторую половину века интеллигенции, настроенной революционно, пришлось вести почти
героическое существование, и это страшно спутало ее сознание, отвернуло ее сознание от многих сторон творческой
жизни человека, сделало ее более бедной.
Не могу не повторить того, что мы уже чуяли тогда в Герцене под блеском его беседы затаенную грусть, тяжкое сознание того факта, что прервалась его
героическая эпопея, когда"Колоколом"зачитывалась вся Россия. Он начал тосковать от своей
жизни скитальца как бы без определенного призвания, который видел, что и в Европе его идеи точно сданы в архив. А ведь это было всего за год до падения Второй империи.