В этой блаженной стране далекого будущего, там будет свет, радость, жизнь. Слабый отблеск золотого света чуть мреет
в высоте, сквозь разрыв черных туманов. Рвись из пропасти, пробивай в скалах трудную дорогу вверх, верь в блаженную страну; мреющий золотой отблеск будет светить тебе сквозь мрак и бурю, даст тебе силы к жизни и борьбе.
Неточные совпадения
Он навсегда уезжает из станицы. Жалок его отъезд. С глубоким равнодушием все смотрят на уезжающего, как будто он и не жил среди них. И ясно: Оленин стал всем чужд не потому, что не сумел удержаться на
высоте своего самоотвержения, а потому, что
в нем не оказалось жизни, — той жизни, которая ключом бьет окружающих людях —
в Лукашке, Марьяне, дяде Ерошке.
— Перестаньте, стыдитесь! — заговорил голос художника Петрова. — Какое право имеете вы обвинять его? Разве вы жили его жизнью? Испытывали его восторги? Искусство есть высочайшее проявление могущества
в человеке. Оно поднимает избранника на такую
высоту, на которой голова кружится, и трудно удержаться здравым… Да, унижайте, презирайте его, а из всех нас он лучший и счастливейший».
В последнее время, как вообще сила жизни отождествляется у нас с силою жизни «прекрасного хищного зверя», так и
в области любви возносится на
высоту тот же «древний, прекрасный и свободный зверь, громким кличем призывающий к себе самку». У Толстого только очень редко чувствуется несомненная подчас красота этого зверя, — например,
в молниеносном романе гусара Турбина-старшего со вдовушкою Анной Федоровной. Ярко чувствуется эта красота у подлинных зверей.
Князь Андрей, лежа на аустерлицком поле, думает: «Да! Все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его». И когда он умирает, бесконечное небо это делает всю жизнь вокруг мелкою, ничтожною и бессмысленною. Бесконечность, говоря философским языком, — трансцендентна; она — где-то там, далеко от живой жизни,
в холодных и пустых
высотах.
Вся красота, вся жизнь для нас, все достоинство —
в страдании. Бессмертные песни спело человечество во славу страдания, вознесло его на такую
высоту, что дух радостно бьется и тянется ему навстречу. К счастью же человек недоверчив и стыдлив. Он тайно берет его маленькими порциями для своего личного, домашнего обихода и стыдится счастья, как секретной болезни, и действительно превратил его
в секретную болезнь, потерял способность достойно нести счастье.
Глубокая пропасть ложится теперь между телом человеческим и душою. Для Эмпедокла тело — только «мясная одежда» души. Божественная душа слишком благородна для этого мира видимости; лишь выйдя из него, она будет вести жизнь полную и истинную. Для Пифагора душа сброшена на землю с божественной
высоты и
в наказание заключена
в темницу тела. Возникает учение о переселении душ, для древнего эллина чуждое и дико-непонятное. Земная жизнь воспринимается как «луг бедствий».
Однако случалось иногда, что и трагедия спускалась со своих
высот и снисходила до горестей живой человеческой жизни. Но и
в этом случае она оставалась верна себе.
Это была большая пачка бумаги, вершка три
в высоту и вершка четыре в длину, крепко и плотно завернутая в «Биржевые ведомости» и обвязанная туго-натуго со всех сторон и два раза накрест бечевкой, вроде тех, которыми обвязывают сахарные головы.
Неточные совпадения
— Ну, да хочешь я тебе сейчас выведу, — заревел он, — что у тебя белые ресницы единственно оттого только, что
в Иване Великом тридцать пять сажен [Сажень — мера длины, равная 2,134 м. Колокольня Ивана Великого
в Кремле
высотой около 40 сажен, т. е. более 80 м.]
высоты, и выведу ясно, точно, прогрессивно и даже с либеральным оттенком? Берусь! Ну, хочешь пари!
Площадь обступали кругом небольшие каменные и глиняные,
в один этаж, домы с видными
в стенах деревянными сваями и столбами во всю их
высоту, косвенно перекрещенные деревянными же брусьями, как вообще строили домы тогдашние обыватели, что можно видеть и поныне еще
в некоторых местах Литвы и Польши.
Но не на костер глядел Тарас, не об огне он думал, которым собирались жечь его; глядел он, сердечный,
в ту сторону, где отстреливались козаки: ему с
высоты все было видно как на ладони.
Когда таланты судишь ты, — // Считать их слабости трудов не трать напрасно; // Но, чувствуя, что́
в них и сильно, и прекрасно, // Умей различны их постигнуть
высоты.
Между тем
в траве все двигалось, ползало, суетилось. Вон муравьи бегут
в разные стороны так хлопотливо и суетливо, сталкиваются, разбегаются, торопятся, все равно как посмотреть с
высоты на какой-нибудь людской рынок: те же кучки, та же толкотня, так же гомозится народ.