В самых холодных, свирепых душах живет несознаваемо этот всемирный дух единения. Наступает миг, и, как сон, отходит от человека дурманящая власть обыденной жизни, и звучит в душе напоминающий голос
великого духа. Пленного Пьера Безухова приводят к маршалу Даву, известному своею жестокостью.
Неточные совпадения
В пиршественных палатах князей и богачей, на рынке, в корчме или на деревенской улице в толпе мужиков и ремесленников, он пел о священной, прекрасной жизни, о «легко живущих» богах, о людях «с непреоборимым
духом», гордо и твердо смотревших в лицо судьбе, о
великой борьбе и
великом преодолении страданий.
Выйди, Филирид, из священной пещеры,
И на смелый
дух, на
великую мощь
Девы порадуйся. В схватке
Грозной бестрепетным вижу
Лик ее. Выше страданий
Дух свой она вознесла,
И неведом сердцу страх.
Кто ее родил из смертных?
А между тем в той же грандиозной борьбе крохотного эллинского народа с могучей Персией — мало ли в ней было того, что могло бы исполнить
дух как раз
великой веры в жизнь и в силу человеческого
духа, веры в преодолимость грозных наджизненных сил?
«Орудием твоего тела является и твой малый разум, брат мой, твой «
дух», как ты его называешь, — маленькое орудие и игрушка твоего
великого разума».
Дух есть желудок… Так вот оно что! Вот к чему сводятся все
великие томления и искания
духа, таинственные бездны жизни и ее потрясающие ужасы! Да ведь это, пожалуй, совсем то же самое, что у Мечникова: человеку нужно вырезать толстую и слепую кишку, кормить его простоквашею с болгарскими бациллами, — и он станет «оптимистом». Какая пошлость! Декадент презрительно кривит губы и ополчается на защиту
великих запросов и переживаний человеческого
духа.
Он представлен с раскинутым воротником рубашки; живописец чудно схватил богатые каштановые волосы, отрочески неустоявшуюся красоту его неправильных черт и несколько смуглый колорит; на холсте виднелась задумчивость, предваряющая сильную мысль; безотчетная грусть и чрезвычайная кротость просвечивали из серых больших глаз, намекая на будущий рост
великого духа; таким он и вырос.
Народится ли вновь на святой Руси // Та живая душа, тот
великий дух, // Чтоб от моря до моря, по всем степям, // Вдоль широкой реки, в глубине лесной // По проселкам, по селам, по всем городам // Пронеслась эта песня, как божий гром, // И чтоб вся-то Русь православная, // Откликаючись, встрепенулася!
Неточные совпадения
Размешайте заряд пороху в чарке сивухи,
духом выпейте, и все пройдет — не будет и лихорадки; а на рану, если она не слишком
велика, приложите просто земли, замесивши ее прежде слюною на ладони, то и присохнет рана.
На вече весь течет народ; // Престол чугунный разрушает, // Самсон как древле сотрясает // Исполненный коварств чертог; // Законом строит твердь природы, //
Велик,
велик ты,
дух свободы, // Зиждителен, как сам есть бог!
Кроткий отец иеромонах Иосиф, библиотекарь, любимец покойного, стал было возражать некоторым из злословников, что «не везде ведь это и так» и что не догмат же какой в православии сия необходимость нетления телес праведников, а лишь мнение, и что в самых даже православных странах, на Афоне например,
духом тлетворным не столь смущаются, и не нетление телесное считается там главным признаком прославления спасенных, а цвет костей их, когда телеса их полежат уже многие годы в земле и даже истлеют в ней, «и если обрящутся кости желты, как воск, то вот и главнейший знак, что прославил Господь усопшего праведного; если же не желты, а черны обрящутся, то значит не удостоил такого Господь славы, — вот как на Афоне, месте
великом, где издревле нерушимо и в светлейшей чистоте сохраняется православие», — заключил отец Иосиф.
На закате дней своих он убеждается ясно, что лишь советы
великого страшного
духа могли бы хоть сколько-нибудь устроить в сносном порядке малосильных бунтовщиков, «недоделанные пробные существа, созданные в насмешку».
— Страшные словеса ваши! А что,
великий и блаженный отче, — осмеливался все больше и больше монашек, — правда ли, про вас
великая слава идет, даже до отдаленных земель, будто со Святым
Духом беспрерывное общение имеете?