Неточные совпадения
«Он задумался о том, что
в эпилептическом
состоянии его
была одна степень почти перед самым припадком, когда вдруг, среди грусти, душевного мрака, давления, мгновениями как бы воспламенялся его мозг и с необыкновенным порывов напрягались разом все жизненные силы его.
«Раздумывая об этом мгновении впоследствии, уже
в здоровом
состоянии, он часто говорил сам себе: что ведь все эти молнии и проблески высшего самоощущения и самосознания, а стало
быть, и «высшего бытия» не что иное, как болезнь; а если так, то это вовсе не высшее бытие, а, напротив, должно
быть причислено к самому низшему.
Андрей Болконский. «Он
был в легком лихорадочном
состоянии, и мысли его
были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
Чувство то
было домашнее, знакомое чувство, похожее на
состояние притворства, которое она испытывала
в отношениях к мужу; но прежде она не замечала этого чувства, теперь она ясно и больно сознавала его».
В отношении Толстого к своему роману замечается та же рассудочная узость и мертвенность, как
в его отношении, например, к «Крейцеровой сонате». Каждая строка «Сонаты» кричит о глубоком и легкомысленном поругании человеком серьезного и светлого таинства любви. Сам же Толстой уверен, что показал
в «Сонате» как раз противоположное — что сама любовь
есть «унизительное для человека животное
состояние»,
есть его «падение».
У Стивы — «чрезвычайная снисходительность к людям, основанная на сознании своих недостатков». Он «совершенно ровно и одинаково относился ко всем людям, какого бы
состояния и звания они ни
были». «Море добродушного веселья всегда волновалось
в душе Степана Аркадьевича». Неприятности и недоразумения скатываются с его души, не проникая вглубь, как вода с куска сливочного масла. «Все люди, все человеки, как и мы грешные: из чего злиться и ссориться?» — думает он.
«Потому, что я видел истину, я видел и знаю, что люди могут
быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло
было нормальным
состоянием людей. И как мне не веровать: я видел истину, — не то что изобрел умом, а видел, видел, и живой образ ее наполнил душу мою навеки. Я видел ее
в такой восполненной целости, что не мог поверить, чтоб ее не могло
быть у людей…»
Из области оргиазма, — говорит Ницше, — для народа
есть только один путь, — путь к индийскому буддизму; чтоб вообще
быть выносимым с его влечением
в Ничто, буддизм нуждается
в этих редких
состояниях экстаза с их подъемом над временем, пространством и индивидуальностью.
На саму радость это накладывало торжественный, серьезный отпечаток и создавало такой тип религиозной жизни, которого мы, может
быть, уже не
в состоянии даже представить себе.
Мать
в таком
состоянии могла растерзать собственного сына — и не
было жалости, а
была та же радость.
И естественно
было убеждение, что, когда душа вырвется из тесноты земной жизни, когда сбросит с себя оковы тела, то длительною станет для нее та жизнь, которую она мгновениями испытывала
в состоянии экстаза.
И
в «Антихристианине» Ницше восклицает: «Высшие
состояния, которые провозглашены идеалом человечества, как ценность из ценностей,
суть эпилеитоидные формы!» Говорит он это как раз о тех
состояниях, крайним выражением которых
были именно пляски св. Иоанна и св. Вита.
Дионисическое
состояние есть выхождение из времени и погружение
в безвременное, — дух Ницше весь обращен к будущему; он весь
в темнице времен».
«Горе! Приходит время, когда человек уже не
будет рождать никакой звезды. Горе! Приходит время презреннейшего человека, который уже не
в состоянии презирать самого себя».
— И между тем, — продолжал он с жаром, — я бы не желал внушить вам дурное мнение о покойнице. Сохрани Бог! Это было существо благороднейшее, добрейшее, существо любящее и способное на всякие жертвы, хотя я должен, между нами, сознаться, что если бы я не имел несчастия ее лишиться, я бы, вероятно, не
был в состоянии разговаривать сегодня с вами, ибо еще до сих пор цела балка в грунтовом моем сарае, на которой я неоднократно собирался повеситься!
Неточные совпадения
Расстроено оно
было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе
в Москве дом
в последнем вкусе и убившего на эту уборку все
состояние свое до последней копейки, так что уж не на что
было есть.
Бедный князь
был в самом расстроенном
состоянии духа.
Казалось, как бы и самые финансы не
были в завидном
состоянии.
Он
был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном
состоянии,
в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Почему казалось мужчинам, что
в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем:
в губернию назначен
был новый генерал-губернатор — событие, как известно, приводящее чиновников
в тревожное
состояние: пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.