Неточные совпадения
Эта радость не вмещалась в плоскость видимого, осязаемого мира, жизнь углублялась и начинала как бы светиться изнутри таинственным
светом: за нею — точнее, в ней — чувствовалось нечто значительное, бесконечно огромное, нечто
божественное (theion).
Жизнь глубоко обесценилась.
Свет, теплота, радость отлетели от нее. Повсюду кругом человека стояли одни только ужасы, скорби и страдания. И совершенно уже не было в душе способности собственными силами преодолеть страдание и принять жизнь, несмотря на ее ужасы и несправедливости. Теперь божество должно держать ответ перед человеком за зло и неправду мира. Это зло и неправда теперь опровергают для человека
божественное существо жизни. Поэт Феогнид говорит...
Поэтому при противопоставлении творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о божественной основе мира, но об его тварной природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи
божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?
Я иду дальше, я склонен думать, что в языке самих Евангелий есть человеческая ограниченность, есть преломленность
божественного света в человеческой тьме, в жестоковыйности человека.
Экстаз творчества, экстаз созерцания
божественного света, экстаз любви переносит на мгновение в рай, и эти мгновения уже не во времени.
Неточные совпадения
Божественный ужас объемлет мои члены, грудь моя начинает воздыматься, взоры мои тупеют, и
свет в них меркнет.
Здесь адское начало вводится как принцип творения, который затем лишь обессиливается началом
света, т. е. уже чисто
божественным принципом бытия.
Как будто от луча
света, упавшего с высоты и свыше озарившего собою мир, загорается в душе сознание мира
божественного, а вместе и установляется грань между. горним и дольним, их разделяющая, но вместе и соединяющая.
Вообще виды «откровения», как и предметы его, могут быть различны: и природные, и
божественные, и демонические (так наз. у отцов церковных «прелесть»); оно может исходить из разных миров и иерархий, и само по себе «откровение» с выражающим его мифом, понимаемое в смысле формально-гносеологическом, может иметь различное содержание: и доброе и злое, и истинное и обманное (ибо ведь и сатана принимает вид ангела
света), поэтому сам по себе «откровенный» или мистический характер данного учения говорит только об интуитивном способе его получения, но ничего еще не говорит об его качестве.
В этом
свете добрые ангелы имеют даже познание чувственного (των αισθητών γνώσιν), каковое они познают не силою ощущения и не физической силою, но знают это силою
божественною, от которой совершенно не может скрыться ничто настоящее, прошедшее или будущее.