— Сейчас же на расчет его! —
сказал хозяин. — И десять рублей штрафу за буйство!.. Подавайте, Колосов, к мировому, я сам буду свидетелем… Этакий скот! Черт знает, что такое!.. За что это он вас?
Неточные совпадения
—
Хозяин велел
сказать, что в последний раз дает в долг, — шепотом
сказала она, робко косясь на спину Андрея Ивановича.
— Тебе же бы от этого помощь была, — снова заговорила Александра Михайловна. — Ты вот все меньше зарабатываешь: раньше семьдесят — восемьдесят рублей получал, а нынче хорошо, как сорок придется в месяц, да и то когда не хвораешь; а теперь и совсем пустяки приносишь;
хозяин вон вперед уж и давать перестал, а мы и в лавочку на книжку задолжали, и за квартиру второй месяц не платим; погребщик сегодня
сказал, что больше в долг не будет отпускать. А тогда бы все-таки помощь была тебе.
— Куда уйти-то? Вы думаете, лучше у других? А я вам
скажу, может, еще хуже. Тут хоть
хозяин добрый, не гонится за этим, а вон у Коникова, — там прямо иди к нему девушка в кабинет.
— Бывало, когда жив был, хорошо все это так было, тихо, весело… В будни дома сидишь, шьешь на девочку, на мужа. В праздники пирог спечешь, коньяку купишь; он увидит, — обрадуется. «Вот,
скажет, Шурочка, молодец! Дай, я тебя поцелую!» Коньяк он, можно
сказать, обожал… Вечером вместе в Зоологический, бывало, поедем… Хорошо, Танечка, замужем жить. О деньгах не думаешь, никого не боишься, один тебе
хозяин — муж. Никому в обиду тебя не даст… Вот бы тебе поскорей выйти!
— Пойди, поговори с ним! Может, что можно сделать,
хозяин не узнает… А
скажет, — готово дело, придется тебе на свой счет печатать.
— Я вам всю правду
скажу: все так делают. Ведь Василий Матвеев у нас все равно, что
хозяин, сами знаете. Хочет — даст жить, не хочет — изморит работою, а получишь грош. И везде так, везде мастеру над девушками власть дана. А есть-то всякой хочется. Ведь человек для того и живет, чтобы ему полегче было… Поступит девушка, — ну, сначала, конечно, бодается, пока сил хватает, а потом и уступит. Что ж делать, если свет нынче стал такой нехороший?
— Верно. Девушки видели… И как ловко он с обложками обернулся! Какие по краям были залиты — обрезал покороче, стали, как новые, а которые больше были залиты — пустил в обрезки,
хозяину сказал, что из типографии двух сотен не дослали.
Хозяин раскричался: «Как же вы не сосчитали?» — «Я, говорит, считал, да вы меня позвали, а воротился, — мужик типографский уж уехал…» Жалко Танечку нашу, правда?
Гости молчали, ожидая, что
скажет хозяин. Величественный, точно индюк, хозяин встал, встряхнул полуседой курчавой головой артиста, погладил ладонью левой руки бритую щеку, голубоватого цвета, и, сбивая пальцем пепел папиросы в пепельницу, заговорил сдобным баритоном:
— Две? —
сказал хозяин, судорожно подскакивая, как пружинный. — Тысячи? Метров? Прошу вас сесть, капитан. Не желаете ли взглянуть, капитан, образцы новых материй? Как вам будет угодно. Вот спички, вот прекрасный табак; прошу вас. Две тысячи… две тысячи по… — Он сказал цену, имеющую такое же отношение к настоящей, как клятва к простому «да», но Грэй был доволен, так как не хотел ни в чем торговаться. — Удивительный, наилучший шелк, — продолжал лавочник, — товар вне сравнения, только у меня найдете такой.
— «Нет, не поймаешь, хотя их тут много прячется по ночам, —
сказал хозяин с досадой, грозя на поля и огороды, — они, с закатом солнечным, выползают из своих нор и делают беспорядки».
Все это так дико было видеть в человеке, за которого Лопухов считал Кирсанова, что гость
сказал хозяину: — «послушай, ведь мы с тобою приятели: ведь это, наконец, должно быть совестно тебе».
Неточные совпадения
Одобрил философическую неторопливость
хозяина,
сказавши, что она обещает столетнюю жизнь.
Хотя время, в продолжение которого они будут проходить сени, переднюю и столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли как-нибудь им воспользоваться и
сказать кое-что о
хозяине дома.
И,
сказавши это, Костанжогло простился с Чичиковым и, нагнавши
хозяина, стал также прощаться.
— А вот я и здесь, —
сказал, входя,
хозяин и ведя за собой двух юношей, в летних сюртуках. Тонкие, точно ивовые хлысты, выгнало их вверх почти на целый аршин выше Петра Петровича.
Хозяин, казалось, сам чувствовал за собою этот грех и тот же час спросил: «Не побеспокоил ли я вас?» Но Чичиков поблагодарил,
сказав, что еще не произошло никакого беспокойства.