Неточные совпадения
— Тогда бы ты уж должен больше о нас заботиться… На черный
день у нас ничего нету. Вон, когда ты у Гебгарда разбил хозяйской кошке голову, сколько ты? — всего два месяца пробыл без
работы, и то чуть мы с голоду не перемерли. Заболеешь ты, помрешь — что мы станем делать? Мне что, мне-то все равно, а за что Зине пропадать? Ты только о своем удовольствии думаешь, а до нас тебе
дела нет. Товарищу ты последний двугривенный отдашь, а мы хоть по миру иди; тебе все равно!
Днем на
работе, вечером на курсах, придет домой — отдыха не знает, сейчас за книгу, другой раз всю ночь просидит…
На следующий
день Андрей Иванович пришел в мастерскую угрюмый и злой: хоть он и опохмелился, но в голове было тяжело, его тошнило, и одышка стала сильнее. Он достал из своей шалфатки неоконченную
работу и вяло принялся за нее.
Александра Михайловна, получив от Андрея Ивановича разрешение работать, ревностно взялась за новое, непривычное
дело. По природе она была довольно ленива; но в доме была такая нужда, что Александра Михайловна для лишней копейки согласилась бы на какую угодно
работу.
Зато, когда у набивщиков было мало пачек, конторщик начинал торопить Александру Михайловну: «Ты, милая, поскорее
работу сготовь, хоть пять тысяч принеси, все приму; уж ночь не поспи, а постарайся, а то
дело станет».
— Нет, так, из жалости привезла его, — быстро ответила женщина, видимо не любившая молчать. — Иду по пришпехту, вижу — мальчонка на тумбе сидит и плачет. «Чего ты?» Тряпичник он, третий
день болеет; стал хозяину говорить, тот его за волосья оттаскал и выгнал на
работу. А где ему работать! Идти сил нету! Сидит и плачет; а на воле-то сиверко, снег идет, совсем закоченел… Что ж ему, пропадать, что ли?
— Я-то? Да вот здоров был, дрова пилил в Смольный институт… А теперь какая
работа? Нету сил, ослаб. От еды совсем отбило. Два раза в
день укушу хлебца, и ладно. Главное
дело — ослаб.
О, эти трезвые думы!.. Андрей Иванович всегда боялся их. Холодные, цепкие и беспощадные, они захватывали его и тащили в темные закоулки, из которых не было выхода. Думать Андрей Иванович любил только во хмелю. Тогда мысли текли легко и плавно, все вокруг казалось простым, радостным и понятным. Но теперь дум нельзя было утопить ни в вине, ни в
работе; а между тем эта смерть, так глупо и неожиданно представшая перед Андреем Ивановичем, поставила в нем все вверх
дном.
В
работе наступил перерыв. Девушки сидели кучками по четыре-пять человек и пили чай. В раскрытые окна несло жаром июньского
дня, запахом известки и масляной краски.
— А вы как же думали? Вы думали, угостили раз, и готово
дело! У него положение: поставишь угощение, — будет тебе хорошая
работа на неделю.
— Если доктор записку дает, тогда платят семьдесят пять копеек за каждый
день. У нас доктор очень добрый, всем дает, а только я не хотел брать. Мастер всегда сердится за это. Лучше же я не буду брать, тогда он мне будет давать хорошую
работу.
— Это все равно! — поучающе произнес хозяин. — Такую трудную
работу нужно всем
делить поровну, она права,
работа на
работу не приходится; нужно так распределять, чтоб никому не было обидно. Я вам это сколько раз говорил, вы знаете, я люблю, чтобы все делалось справедливо.
— Знаете, голубушка, нельзя же все уже так поровну
делить.
Работа разная бывает, приходится иногда и потяжелее
работу сделать.
В обширных подвалах сотни девушек и женщин чистили крыжовник и вишни, перебирали клубнику, малину, абрикосы. От ягод в подвалах стоял веселый летний запах, можно было на месте есть ягоды до отвалу, и платили по шестьдесят копеек в
день. Но это была временная
работа, через две недели она прекратилась.
Александра Михайловна стала искать швейной
работы. Она надеялась найти
дело, с которого можно будет жить. В Старо-Александровском рынке ей дали на пробу сшить полдюжины рубашек с воротами в две петли, по гривеннику за рубашку. Она заняла у Тани швейную машину, шила два
дня, потратила две катушки ниток. В рынке с нею расплатились по восемь копеек за рубашку.
— Да, недаром покойник Андрей Иванович презирал женщин, — задумчиво сказала Александра Михайловна. — Смотрю я вот на наших девушек и думаю: верно ведь он говорил. Пойдет девушка на
работу — бесстыдная станет, водку пьет. Андрей Иванович всегда говорил:
дело женщины — хозяйство, дети… И умирал, говорил мне: «Один завет тебе, Шурочка: не иди к нам в мастерскую!» Он знал, что говорил, он очень был умный человек…
Был такой вечер. Девушки — злые, раздраженные — слонялись по мастерской без
дела. Только Грунька Полякова, не спеша, фальцевала на угол объявления о санатогене, —
работа легкая и выгодная, — да шили книги две девушки, на
днях угостившие Матвеева мадерой.
Ввиду спешной
работы в мастерской работали и в воскресенье до часу
дня. У Александры Михайловны с похмелья болела голова, ее тошнило, и все кругом казалось еще серее, еще отвратительнее, чем всегда. Таня не пришла. У Александры Михайловны щемило на душе, что и сегодня утром, до
работы, она не проведала Таню: проспала, трещала голова, и нужно было спешить в мастерскую, пока не заперли дверей. Александра Михайловна решила зайти к Тане после обеда.
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж
делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по
работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум
работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая,
дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
— Я уж знала это: там все хорошая
работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом
деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а и не на чем.
То и
дело отпрашивались они от
работ, жалуясь на тягость барщины.
Все пошло в
работу и в
дело: и кто незаконнорожденный сын, и какого рода и званья у кого любовница, и чья жена за кем волочится.