Неточные совпадения
Александра Михайловна с утра зорко следила за его настроением: ей нужно
было иметь с ним один важный разговор, и она выжидала для этого благоприятного случая; все время она
была очень предупредительна к Андрею Ивановичу,
старалась предугадать его малейшее желание.
Андрей Иванович сидел у стола, положив кудлатую голову на руку и устремив блестящие глаза в окно. Он
был поражен настойчивостью Александры Михайловны: раньше она никогда не посмела бы спорить с ним так упорно; она пытается уйти из-под его власти, и он знает, чье тут влияние; но это ей не удастся, и он сумеет удержать Александру Михайловну в повиновении. Однако, чтоб не давать ей вперед почвы для попреков, Андрей Иванович решил, что с этого дня
постарается как можно меньше тратить на самого себя.
— Он этого не хочет понимать: чтоб
был обед, только и всего! Сегодня подала солонины — надулся: ты, говорит, не хочешь
постараться… Поди-ка сам,
постарайся! Придешь в мелочную, лавочник тебе и не отвечает, словно не слышит; сколько обид наглотаешься, чтоб фунт сахару получить.
— Ни за что бы не стала для него
стараться! — воскликнула Елизавета Алексеевна. — Хочет, чтоб вы его хлеб
ели — пусть добывает денег!
— А вот ты деньги все опять прокутил, — на что жить
будем? Обеда даже не на что сварить, сегодня еле-еле кусочек мяса выклянчила в мясной. Ведь не о себе я
стараюсь, мне что!
Переплетная мастерская Семидалова, где работал Андрей Иванович,
была большим заведением с прочной репутацией и широкими оборотами; одних подмастерьев в ней
было шестнадцать человек. Семидалов вел дело умело, знал ходы и всегда
был завален крупными заказами. С подмастерьями обращался дружески, очень интересовался их личными делами и вообще
старался быть с ними в близких отношениях; но это почему-то никак ему не удавалось, и подмастерья его недолюбливали.
Зато, когда у набивщиков
было мало пачек, конторщик начинал торопить Александру Михайловну: «Ты, милая, поскорее работу сготовь, хоть пять тысяч принеси, все приму; уж ночь не поспи, а
постарайся, а то дело станет».
Гавриловна обрушилась бранью на него. Брошюранты смеялись и изощрялись в ругательствах, поддразнивая Гавриловну. На каждую их сальность она отвечала еще большею сальностью. Это
было состязание, и каждая сторона
старалась превзойти другую. Девочки, радуясь перерыву в работе, слушали и смеялись.
— Ну, ну,
пойте! — настойчиво приказала Таня,
стараясь рассеять налегшую на всех тучу тоски.
Она стала
петь.
Пела она цыганские романсы и с цыганским пошибом. Голос у нее
был звучный и сильный, казалось, ему
было тесно в комнате, он бился о стены, словно
стараясь раздвинуть их.
Странно
было видеть, как вежливо и предупредительно разговаривал теперь Семидалов с фальцовщицами, — совсем как с дамами своего круга. Они, принаряженные, приятно улыбались и на его шутки тоже отвечали шутками. Александра Михайловна, с завитою гривкою на лбу, так же приятно улыбалась, разговаривала с ним, как с добрым знакомым, и
старалась незаметно прикрыть рукою заштопанный локоть на своей парадной кофточке.
— Зайдем,
выпьем полбутылочки, — предложила Дарья Петровна, как будто
стараясь чем-нибудь загладить свой отказ.
«А зачем
было так плохо поминать и Лестмана?» — вдруг мелькнуло у ней в голове. И осторожно,
стараясь не натолкнуться в мыслях на возражения, Александра Михайловна продолжала думать: «Он не то, что другие; за нехорошим он не гонится, все хочет сделать по-честному».
Неточные совпадения
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё
было ново; // Он охладительное слово // В устах
старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Кому не скучно лицемерить, // Различно повторять одно, //
Стараться важно в том уверить, // В чем все уверены давно, // Всё те же слышать возраженья, // Уничтожать предрассужденья, // Которых не
было и нет // У девочки в тринадцать лет! // Кого не утомят угрозы, // Моленья, клятвы, мнимый страх, // Записки на шести листах, // Обманы, сплетни, кольцы, слезы, // Надзоры теток, матерей, // И дружба тяжкая мужей!
Так
старайся, чтобы он
был хорошим хлебопашцем.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. —
Старайтесь только, чтобы производство дела
было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не
было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению,
старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
Может
быть, два-три человека извлекли себе настоящую пользу, да и то оттого, может, что и без того
были умны, а прочие ведь только и
стараются узнать то, что портит здоровье, да и выманивает деньги.