В чем же дело? До сих пор не могу понять, как это случилось, — но всю первую
часть книги я принял за… предисловие. А это я уже и тогда знал, что предисловия авторы пишут для собственного удовольствия, и читатель вовсе их не обязан читать. И начал я, значит, прямо со второй части…
Неточные совпадения
Нам говорили, что все люди равны, что сословные различия глупы, — смешно гордиться тем, что наши предки Рим спасли. Однако мы знали, что наш род — старинный дворянский род, записанный в шестую
часть родословной
книги. А шестая
часть — это самая важная и почетная; быть в ней записанным — даже почетнее, чем быть графом.
В первый же день знакомства он важно объяснил нам, что Плещеевы — очень старинный дворянский род, что есть такие дворянские фамилии — Арсеньевы, Бибиковы, Воейковы, Столыпины, Плещеевы, — которые гораздо выше графов и даже некоторых князей. Ну, тут мы его срезали. Мы ему объяснили, что мы и сами выше графов, что мы записаны в шестую
часть родословной
книги. На это он ничего не мог сказать.
Мы увидим в последней
части книги, что «конец мира», который на философском языке означает конец объективации, предполагает творческую активность человека и совершается не только «по ту сторону», но и «по сю сторону».
Таковы в «Детских годах» немногие сведения о том, как проходила жизнь родных Сережи в городе. Но большая
часть книги занята изображением деревенской жизни, то в Багрове, то в Чурасове. Из этой-то жизни мы и представим теперь некоторые черты, наиболее характеристичные.
Неточные совпадения
Книги по всем
частям — по
части лесоводства, скотоводства, свиноводства, садоводства, тысячи всяких журналов, руководств и множество журналов, представлявших самые позднейшие развития и усовершенствования и по коннозаводству, и естественным наукам.
«Нет, это все не по мне», — сказал Чичиков и оборотился к третьему шкафу, где были
книги всё по
части искусств.
Потом уж он не осиливал и первого тома, а большую
часть свободного времени проводил, положив локоть на стол, а на локоть голову; иногда вместо локтя употреблял ту
книгу, которую Штольц навязывал ему прочесть.
Часто обманут бывал в ожидании своем, но
частым чтением церковных
книг он основание положил к изящности своего слога, какое чтение он предлагает всем желающим приобрести искусство российского слова.
Не худо бы было заставлять судей наших иметь сию
книгу вместо святцов, заставлять их
чаще в нее заглядывать, нежели в календарь.