Ни одной
почти книжки народнически-прогрессивного журнала не обходилось без статьи о сектантах, открывались все новые секты — дурмановцы, балабановцы, — рассказывалось об удивительных их достижениях на пути чисто коммунистического жизнеустройства.
Неточные совпадения
Или, может быть, стихи пропали на
почте, не дошли до редакции? Башкиров сказал, что ему говорил библиотекарь, — возможно, стихи запоздали и появятся в ноябрьской
книжке. Ну, что ж поделаешь! Очевидно, причина в этом. Будем ждать ноябрьской
книжки!
Петербургское товарищество писателей выпустило один сборник, две-три
книжки второстепенных писателей и через год уже совершенно завяло. Все разругались, рассорились, повыходили из товарищества с хлопаньем дверей, издательской стороной дела все больше завладевал книготорговец Аверьянов, в конце концов при издательстве остался
почти один В. В. Муйжель.
Есть еще сибариты, которым необходимы такие дополнения в жизни: им скучно без лишнего на свете. Кто подаст куда-то запропастившуюся табакерку или поднимет упавший на пол платок? Кому можно пожаловаться на головную боль с правом на участие, рассказать дурной сон и потребовать истолкования? Кто
почитает книжку на сон грядущий и поможет заснуть? А иногда такой пролетарий посылается в ближайший город за покупкой, поможет по хозяйству — не самим же мыкаться!
Придет, пообедает, полежит,
почитает книжку, попишет и, видно, чрезвычайно много занимается науками; даже с ней мало вступает в разговоры, хотя она и старается его обласкать.
Неточные совпадения
Он поехал по Саймскому каналу, побывал в Котке, Гельсингфорсе, Або и
почти месяц приятно плутал «туда-сюда» по удивительной стране, до этого знакомой ему лишь из гимназического учебника географии да по какой-то
книжке, из которой в памяти уцелела фраза:
Пообедав, он ушел в свою комнату, лег, взял
книжку стихов Брюсова, поэта, которого он вслух порицал за его антисоциальность, но втайне любовался холодной остротой его стиха.
Почитал, подремал, затем пошел посмотреть, что делает Варвара; оказалось, что она вышла из дома.
— Вот уж
почти два года ни о чем не могу думать, только о девицах. К проституткам идти не могу, до этой степени еще не дошел. Тянет к онанизму, хоть руки отрубить. Есть, брат, в этом влечении что-то обидное до слез, до отвращения к себе. С девицами чувствую себя идиотом. Она мне о
книжках, о разных поэзиях, а я думаю о том, какие у нее груди и что вот поцеловать бы ее да и умереть.
В этой
книжке есть много слов, не всякому понятных. Здесь они
почти все означены:
В этой
книжке услышите рассказчиков все
почти для вас незнакомых, выключая только разве Фомы Григорьевича.